voiks (voiks) wrote,
voiks
voiks

Paris Match (Франция): когда Солженицын вернулся в Россию

V-logo-inosmi_ru
 
25 лет назад писатель Александр Солженицын, лауреат Нобелевской премии 1970 года, вернулся в Россию после 20 лет изгнания. «Мне предстоит заново узнать мою страну», — сказал писатель по прибытии во Владивосток. «Пари матч» предлагает вниманию репортаж о возвращении Александра Солженицына в Россию, который был опубликован в издании в 1994 году.
.
Paris Match (Франция): когда Солженицын вернулся в Россию
Paris Match, Франция | 01.07.2019 | Клеман Матье (Clément Mathieu)
 
20190701-Paris Match (Франция)- когда Солженицын вернулся в Россию-pic1

По давней христианской традиции, земля, в которой покоятся невинные жертвы, священна. Давайте почтим ее», — в задумчивости пробормотал Солженицын. 27 мая 1994 года писатель впервые вылетел в Россию после 20 лет, проведенных в США. Остановка в Магадане продлилась всего несколько минут, и воссоединение лауреата Нобелевской премии по литературе с его народом состоялась уже во Владивостоке. «Я склоняю перед вами голову в знак уважения и восхищения», — сказал Александр Солженицын на трапе самолета 4 тысячам встречавших его людей.

В 1973 году тайная полиция изъяла рукописи автора, вынудив его опубликовать их в Париже. «Архипелаг ГУЛАГ» стал подробным и леденящим душу повествованием о системе трудовых лагерей коммунистического режима. Год спустя Кремль выдворил Солженицина из Союза. «Мне предстоит заново узнать мою страну, — сказал писатель по прибытии во Владивосток. — Я буду слушать людей и смотреть на реалии современной России в поезде до Москвы и во время остановок на этом пути». До столицы Солженицын добрался 21 июля.

Предлагаем вашему вниманию репортаж о возвращении Александра Солженицына в Россию, который был опубликован в «Пари Матч» в 1994 году…

«Пари Матч» № 2350, 9 июня 1994 года

Солженицын, возвращение пророка

Патрик Форестье (Patrick Forestier), специальный корреспондент

«Александр Исаевич выбрал Владивосток, потому что именно здесь начинается наша страна, там, где встает солнце. Он последует за ним через всю Россию», — говорит на встрече директор музея. Позднее в саду университета старый отшельник обозревает вместе с женой Натальей (она была его неизменной спутницей на протяжение 20 лет ссылки и работы) главный порт востока России. После того, как его самолет пересек Берингов пролив, он, с волнением и тревогой, не спускал глаз с пейзажей вновь обретенной родины. Болезненная церемония воссоединения продолжится на суше, по Транссибирской магистрали, которая пройдет через тайгу, где он некогда был «зеком» в одном из лагерей. Он не выпускает из рук черную тетрадь с плотной обложкой, в которую старательно записывает все свои наблюдения. Символизирующий вечную Россию писатель со страстью продолжает свою летопись.

После того, как самолет пересек Берингов пролив, он окружил себя покровом глубокой тишины, а его глаза были прикованы к иллюминатору. Остановка в Магадане продлилась всего несколько минут, но он все равно захотел выйти: не для того, чтобы ступить на родную землю (он ждал этого 20 лет и мог потерпеть еще два часа), а чтобы собраться с мыслями.

«По давней христианской традиции, земля, в которой покоятся невинные жертвы, священна. Давайте почтим ее», — пробормотал Солженицын, поклонившись ей, словно царю. Будем надеяться, что возрождение красоты России дойдет и до этой колымской земли. Приняв хлеб и соль, он вернулся в самолет и буквально утонул в своих мыслях до самого Владивостока.

Изгнанник захотел отправиться не сразу в Москву, а в легендарный порт, который расположен в 10 тысячах километров от столицы. Решение вернуться через восток было принято не просто так. Солженицын не скрывает своего патриотизма и совершенно непреклонен во всем, что касается российских границ, языка и христианской веры. Начало пути из Анкориджа становится напоминанием о том, что Аляска — российская земля, пусть там и реет американский флаг с тех пор, как царь продал ее США в 1867 году за 7 миллионов долларов. Начиная путешествие из Москвы во Владивосток, он подчеркивает, что Россия находится не только в Европе до Урала, но и в Азии, где ее омывает Японское море. Об этом напоминает имперский двуглавый орел, который смотрит одновременно на запад и восток страны.

«Когда Россия теряет пространство, она теряет душу», — говорит он на следующий день после прибытия. Прогуливаясь у рынка, писатель не обращает внимания на прославляющие освободителей монументальные статуи в стиле советского реализма. До октября 1922 года Владивосток был последним оплотом Белой армии, которая вела борьбу с большевиками. После взятия Омска красные пленили и расстреляли адмирала Колчака, но Белая армия укрылась на другом конце страны. Казаки атамана Семенова оказывали сопротивление во Владивостоке, пока на остальной части империи утверждался столь ненавистный Солженицыну красный порядок. «Я никогда не был диссидентом, — утверждает он, подчеркивая тем самым, что не хотел реформировать сбившуюся с пути систему. — Когда в 1945 году меня отправили в тюрьму, они были правы, потому что я был против режима, а его представители требовали соблюдение советского закона и конституции. Я всегда говорил, что при коммунизме жить нельзя».

«Разве Владивосток не заслуживает национального памятника в честь борьбы Белой армии с красными?» — спрашивает его местный репортер. «Он необходим, отвечает писатель. — Но разве может он существовать, пока убийцы не признались в своих преступлениях, хотя в 1920-х годах они хвастались, что хотят убить всех белых офицеров? Сначала палачи должны покаяться, но желающих нет».

Наталья ничего не говорит. Она просто поворачивает голову и смотрит на мужа. Во время изгнания в Вермонте она помогала ему разбирать папки, рукописи и архивы. Гигантский и кропотливый труд, который лег в основу таких работ как «Август четырнадцатого» и «Октябрь шестнадцатого». Ее лицо все так же чисто, но с годами в волосах появилась проседь, а под голубыми глазами возникли мешки. Во Владивостоке Наталья не отходит от мужа, сына Степана, 20-летнего студента Гарварда, и старшего сына Ермолая, который учит китайский на Тайване. Позднее к ним должен присоединиться третий сын — пианист Игнат.

Стоящая за прилавком пожилая женщина не скрывает радости: «Солженицын — настоящий русский, настоящий патриот. Второй Достоевский». Александр Исаевич смотрит на цены. «Все слишком дорого!» — кричит другая женщина с платком на голове. Со старых грузовиков продают копченую сельдь, капусту и картошку, которые соседствуют с крабовыми консервами и пирожными из соседнего Китая. Фруктов нет, а цены на сосиски вызывают у писателя удивление: «10 рублей за кило! Когда я уехал в 1974 году, они были по рублю!»

Накануне писатель пытался объяснить, в чем была его главная цель. Сразу по прилету он произнес несколько слов с эстрады перед 4 тысячами человек, которые ждали его до позднего вечера: «Я склоняю перед вами голову в знак уважения и восхищения. Мне предстоит заново узнать мою страну. Я буду слушать людей и смотреть на реалии современной России в поезде до Москвы и во время остановок на этом пути».

Несмотря на выглядывающее из-за облаков солнце, рынок Владивостока представляет собой печальное зрелище. Теснимые толпой писатель с женой, а также фотографы и официальные лица едва не налетают на спящего прямо на земле пьяного «бомжа». «Александр Исаевич, не слушайте их! Это воры!» — кричит домохозяйка со старой сумкой в руках, указывая на сопровождающих его губернатора со свитой. Во Владивостоке, как и по всей России, царит коррупция. Несколько месяцев назад избранного мэра сместили силой, поговаривают, что не без участия объединившихся с мафией бывших кагэбэшников.

По прибытии Солженицын отказался от размещения в официальной резиденции, которую предлагали ему местные власти. Он предпочел снять номер в старой гостинице «Интурист» (там не было горячей воды), а не занимать дом номенклатуры. Как бы то ни было, он все же ездил по городу в старом черном ЗИЛе, чьи номера начинаются с 00 (отличительная черта спецслужб, которые притесняли его 20 лет назад).

«Почему вы с властями?» — спрашивают его.

«Из меня никогда не сделают Горького, — сухо отвечает он, чтобы показать, что никогда не займется пропагандой, как автор «Матери». — Мне 75, и у меня за плечами большой опыт. Не думаю, что меня можно отнести к той или иной партии, хотя иногда мои позиции могут быть близки к некоторым из них. Я остаюсь независимым. Я не буду просить и не хочу никаких политических постов ни через назначение, ни через выборы. Я просто хочу помочь стране, выражая свои мысли».

Узник, а затем изгнанник, выпустивший за границей свои произведения, Солженицын сегодня готов говорить, пусть и без прямого вмешательства в политическую жизнь. Происходящее сейчас в России является частью российской истории. «С помощью моего опыта историка я могу помочь стране», — говорит он, не зная, какую именно роль будет играть по прибытии в Москву. По проведенному год назад опросу, за него были бы готовы проголосовать 42% россиян. За Бориса Ельцина — всего 18%. В сбившейся с пути России, которая пережила развал коммунизма и две попытки государственного переворота, а теперь погружается в экономический хаос, писатель выглядит кем-то вроде спасителя, пророка, мудреца и ясновидящего. «Несмотря на изгнание, эта ситуация не удивила меня. В 1979 году я говорил, что коммунизм рухнет, и что выход из него будет самым трудным и опасным процессом. С учетом выбранного неуклюжего метода, результат меня не удивляет. Бесконтрольная приватизация — ошибка, — отмечает он. — В 1917 году большевики разрушили страну за восемь месяцев. В 1986 году разрушение началось с плохих реформ. Петр I уже пытался силой насадить Запад в России. Демократия западных стран не обязательно подходит нам. Только обезьяны подражают другим. У нас есть собственные традиции и обычаи».

Что касается России и «русского духа» в противовес западному индивидуализму, Солженицын непреклонен. Он считает Российскую Федерацию ересью: «Россия никогда не была федерацией, как Швейцария или США. Это ложная большевистская идея для подавления народа. Когда в те времена обнаруживали какое-то меньшинство, то сразу же провозглашали его независимость, и местный этнос получал власть над русским населением. Потом Москва назначала верных ей царьков. В результате даже самая маленькая провинция в итоге затребовала себе независимость. Я за переустройство России с губерниями…»

Несмотря на лагеря, ссылку и рак, который ему удалось побороть, писатель излучает небывалую энергию, словно возвращение удесятерило его силы. Он не подавлен, а настроен очень решительно и готов отвечать ударом на удар критикам, в частности, тем, кто утверждают, что опоздал на поезд истории, потому что вернулся слишком поздно. «Я выпустил брошюру «Как нам обустроить Россию» тиражом в 17 миллионов экземпляров. Она должна была положить начало обсуждению, но Горбачев все задушил. Я пришел не слишком рано и не слишком поздно, а вовремя. Страна тогда еще не созрела. Сегодня народ понимает, что его судьба в его руках».

Писатель всячески критикует Горбачева и недолюбливает Владимира Жириновского, лидера оппозиционной Либерально-демократической партии: «Патриотизм — это любовь к нации и земле, принятие недостатков страны. Жириновский — карикатура на российского патриота». О Борисе Ельцине историк говорит с осторожностью: «Я не всегда согласен с его политикой. Я не готов публично поделиться мыслями на этот счет». Александр Солженицын уверен, что на смену коммунизму пришел патриотизм, который может ответить на ожидания населения.

Чтобы точно определить истинные трудности россиян, писатель решил провести настоящий аудит современного общества перед тем, как вернуться в Москву. Он намеревается встретиться с рабочими, крестьянами, чиновниками и интеллектуалами на протяжение 10 тысяч километров пути. Во Владивостоке он начал с областной больницы.

На пути в хирургическое отделение он на 20 минут застрял в лифте, что довольно часто бывает с этой обветшалой техникой. Вооружившись черной тетрадью с твердой обложкой, Солженицын записывает слова собеседников ручками разных цветов: «Откуда идет ваша документация? Есть ли у вас связи с иностранными лабораториями? Чего вам не хватает?» Он интересуется всем и пытается получить максимум подробностей.

На острове Попова сотрудники Тихоокеанского океанологического института готовят ему свежих крабов и креветок — настоящая роскошь, поскольку промышленный вылов не допускает розничной торговли. Писатель произносит тост, едва прикасается к водке и сразу же закусывает крабом. Его интересует загрязнение и экологические последствия. В школе №1 он сначала слушает учеников, тщательно записывая их имена и возраст. Все жалуются на недостаток стипендий, плохие условия жизни и обветшалость школы.

«Какой бардак! — говорит Солженицын. — Но этот упадок образования продолжается с 1930-х годов. Когда меня направили в Казахстан, я был там учителем. Школа была единственным лучом света для детей. Уже тогда уроки гуманитарных наук сокращали. Но это равнозначно пустоте в душе». Потом он слушает преподавателей. Они жалуются на старые учебники. Французский в школе до сих пор учат по словам «коммунизм», «товарищ» и «колхоз», которые больше никто не желает слышать. Солженицын хочет все узнать. Учитель русского недоволен англицизмами и качеством телепрограмм. Солженицын кивает и делает пометки красивым почерком. «Я верю ему, — говорит Вероника, 15-летняя ученица с длинными белыми волосами. — Он был в лагерях в прошлом, потому что говорил правду. И он продолжит говорить ее нам сейчас».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Оригинал публикации: Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie
Опубликовано 26/06/2019 07:15


Оригинал: inosmi.ru
Скриншот



V-logo-Paris_Match
Dans les archives de Match
Paris Match | Publié le 26/06/2019 à 16h00 |Mis à jour le 27/06/2019 à 17h42 | Clément Mathieu
Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie
 
20190625_17-42-Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie-pic1
« Avec Natalia, à Vladivostok, Alexandre Soljenitsyne redécouvre le sol de la patrie. » - Paris Match n°2350, 9 juin 1994. Alpha Diffusion / Sipa

Il y a 25 ans, l'écrivain Alexandre Soljenitsyne, prix Nobel de Littérature 1970, retrouvait la Russie après vingt années d’exil... Avec Rétro Match, suivez l’actualité à travers la légende de Paris Match.

« Selon l'ancienne tradition chrétienne, le sol où reposent des victimes innocentes est sacré. Honorons-le comme tel », a murmuré Soljenitsyne, avant de se recueillir. Le 27 mai 1994, l’écrivain foule pour la première fois le sol russe, après vingt années passées aux Etats-Unis. Cette escale à Magadan n'a duré que quelques minutes, et c’est à Vladivostok que le prix Nobel de Littérature 1970 retrouve son peuple. « Je m'incline devant vous en signe de respect et d'admiration... » a lancé Alexandre Soljenitsyne, à sa descente d’avion, aux 4000 personnes qui l’attendent.

Dans les archives de Match
Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie
Paris Match | Publié le 26/06/2019 à 16h00 |Mis à jour le 27/06/2019 à 17h42
Clément Mathieu
Soljenitsyne Natalia
« Avec Natalia, à Vladivostok, Alexandre Soljenitsyne redécouvre le sol de la patrie. » - Paris Match n°2350, 9 juin 1994. Alpha Diffusion / Sipa

Il y a 25 ans, l'écrivain Alexandre Soljenitsyne, prix Nobel de Littérature 1970, retrouvait la Russie après vingt années d’exil... Avec Rétro Match, suivez l’actualité à travers la légende de Paris Match.

« Selon l'ancienne tradition chrétienne, le sol où reposent des victimes innocentes est sacré. Honorons-le comme tel », a murmuré Soljenitsyne, avant de se recueillir. Le 27 mai 1994, l’écrivain foule pour la première fois le sol russe, après vingt années passées aux Etats-Unis. Cette escale à Magadan n'a duré que quelques minutes, et c’est à Vladivostok que le prix Nobel de Littérature 1970 retrouve son peuple. « Je m'incline devant vous en signe de respect et d'admiration... » a lancé Alexandre Soljenitsyne, à sa descente d’avion, aux 4000 personnes qui l’attendent.

Découvrez Rétro Match, l'actualité à travers les archives de Match...

En 1973, la police secrète avait saisi les manuscrits de l’auteur, le forçant à publier à Paris «L’Archipel du Goulag», récit méticuleux et glaçant du système concentrationnaire des camps de travaux forcé du régime communiste. Le Kremlin l’avait condamné à l’exil l’année suivante. « J'ai tout à réapprendre de mon pays», a dit l’écrivain à son retour à Vladivostok. « Je vais écouter les gens et voir la réalité de la Russie d'aujourd'hui en prenant le train jusqu'à Moscou et en m'arrêtant le long du parcours». Soljenitsyne atteindra la capitale le 21 juillet.

Voici le reportage consacré au retour d'Alexandre Soljenitsyne en Russie, publié dans Paris Match en 1994…



Paris Match n°2350, 9 juin 1994

Soljenitsyne, le retour du prophète

De notre envoyé spécial, Patrick Forestier

« Alexandre Issaievitch a choisi Vladivostok parce que c'est ici que commence notre pays, à l'endroit où le soleil se lève. Il le suivra en traversant toute la Russie », a déclaré pour l'accueillir la directrice du musée. Plus tard, du jardin de l'université, le vieil ermite contemple avec sa femme, Natalia, l'irremplaçable compagne de vingt années d'exil et de travail, le grand port de la Russie orientale. Depuis que son avion a survolé le détroit de Béring, il n'a cessé de dévorer des yeux, avec une inquiétude à la mesure de son émotion, les paysages et les espaces de sa patrie retrouvée. C'est par la terre, au rythme du transsibérien, en passant par la taïga des goulags où il fut un «zek», un damné, que Soljenitsyne poursuivra la douloureuse cérémonie des retrouvailles. Il ne quitte jamais un cahier noir à couverture cartonnée où il consigne soigneusement ses observations. L'écrivain qui incarne la conscience de la Russie éternelle reprend au présent sa chronique passionnée.

Depuis que l'avion a franchi la mer de Bering, il s'est muré dans un silence profond, l'oeil collé au hublot. L'escale de Magadan n'a duré que quelques minutes, mais il a voulu descendre, non pas pour marcher sur le sol natal - il avait attendu vingt ans, il aurait pu attendre deux heures de plus -, mais pour se recueillir. «Selon l'ancienne tradition chrétienne, le sol où reposent des victimes innocentes est sacré. Honorons-le comme tel, murmure Soljenitsyne en se prosternant comme s'il saluait le tsar. Espérons que l'éventuel retour à la beauté de la Russie atteindra cette terre de Kolyma. Après avoir reçu le pain et le sel, il remonte dans l'avion, littéralement perdu dans ses pensées jusqu'à Vladivostok.

L'exilé n'a pas voulu rentrer chez lui par Moscou, mais par le port le plus mythique et le plus éloigné de la capitale, distante de 10 000 kilomètres. Son retour par l'est n'est pas innocent. Soljenitsyne ne cache pas qu'il est un patriote russe, intraitable sur les frontières de la Grande Russie, sur sa langue et sur sa religion chrétienne. Amorcer son retour depuis Anchorage, c'était rappeler que l’Alaska est une terre russe, même si la bannière américaine y flotte depuis que le tsar la vendit en 1867 aux Etats-Unis pour 7 millions de dollars. En commençant son périple jusqu'à Moscou à Vladivostok, il souligne que la Russie n'est pas seulement européenne jusqu'à l'Oural, mais aussi asiatique en baignant la mer du Japon, comme le rappelait sur le drapeau impérial l'aigle bicéphale dont les têtes veillaient sur l'ouest et l'est de l'Empire.

«Quand la Russie perd de l'espace, elle perd son âme», explique Soljenitsyne au lendemain de son arrivée. En déambulant sur le marché, le poète ne prête pas regard aux monumentales statues du plus pur réalisme socialiste à la gloire des libérateurs. Jusqu'en octobre 1922, Vladivostok resta le dernier bastion de l'armée blanche, qui combattait les bolcheviques. Après la prise d'Omsk, les rouges capturent et fusillent l'amiral Koltchak. Mais l'armée blanche se réfugie à l'autre bout du pays. A Vladivostok, les cosaques de l'ataman Simionov résistent, alors que partout dans l'empire règne l'ordre rouge tant haï par l'écrivain. «Je n'ai jamais été dissident, clame-t-il avec force, soulignant par là qu'il n'a jamais voulu réformer un système qui s'est fourvoyé. Quand, en 1945, on m'a mis en prison, on a eu raison, car j'étais contre le régime et ses responsables demandaient l'application de la loi et de la Constitution soviétiques. Moi, j'ai toujours dit qu'on ne peut pas vivre dans le communisme. »

20190625_17-42-Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie-pic2
Alexandre Soljenitsyne à sa descente d'avion à Vladivostok, le 27 mai 1994. © MICHAEL EVSTAFIEV / AFP


Vladivostok ne mériterait-il pas un monument national pour la résistance de l'armée blanche contre les rouges? lui demande un reporter du journal local. «Il est nécessaire, répond l'écrivain, mais peut-il exister tant que les meurtriers n'auront pas confessé leurs crimes, alors que, dans les années 20, ils se vantaient de vouloir tuer tous les officiers blancs? Les bourreaux doivent d'abord se repentir, mais il n'y a pas de volontaires.»

Natalia ne dit rien. Elle tourne seulement la tête pour regarder son mari. Pendant l'exil dans le Vermont, elle l'a aidé à classer ses fiches, ses manuscrits, ses archives. Un travail gigantesque, minutieux, à la base d'ouvrages comme «Août 14» ou «Novembre 16» comportant mille deux cents pages. Son visage est toujours aussi pur, mais, au fil des ans, ses cheveux sont devenus plus argentés et des poches sont apparues sous ses yeux bleus. A Vladivostok, Natalia ne quitte pas son mari, pas plus que Stepan, le benjamin âgé de 20 ans, étudiant à Harvard, et Iermolai, l'aîné, qui apprend le chinois à Taiwan. Ignat, le pianiste, doit les rejoindre plus tard.

Au milieu des étals, une vieille femme ne cache pas sa joie. «Soljenitsyne est un vrai Russe, un vrai patriote. C'est un deuxième Dostoievski! Alexandre Issaievitch regarde les prix. «Tout est trop cher!» hurle une autre femme, la tête couverte d'un fichu. Au cul des vieux camions, harengs fumés, choux, pommes de terre côtoient des conserves de crabe et des paquets de gâteaux de la Chine voisine. Les fruits sont absents et, devant un marchand de saucisses, l'écrivain s'étonne: «Dix roubles (30 francs) le kilo! Quand je suis parti en 1974, elles valaient un rouble!»

La veille, l'écrivain avait tenu à expliquer quel était son premier objectif. A peine débarqué, il avait prononcé quelques phrases, juché sur une estrade, devant 4 000 personnes qui l'attendaient à la nuit tombée: «Je m'incline devant vous en signe de respect et d'admiration... J'ai tout à réapprendre de mon pays. Je vais écouter les gens et voir la réalité de la Russie d'aujourd'hui en prenant le train jusqu'à Moscou et en m'arrêtant le long du parcours.»

Malgré le soleil qui apparaît entre les nuages, le marché de Vladivostok semble bien triste. L'écrivain et sa femme, poussés par la foule, les photographes et les officiels évitent de justesse un bomjis, un clochard ivre couché par terre contre une balustrade. «Alexandre Issaïevitch! Ne les écoutez pas! Ce sont des voleurs!» crie une ménagère chargée d'un vieux sac en désignant le gouverneur et sa suite qui accompagnent l'écrivain. A Vladivostok, comme partout en Russie, règne la corruption. Il y a quelques mois, le maire, pourtant élu, a été débarqué manu militari par, dit-on, d'anciens du K.g.b. alliés à la mafia.

     "Je serai toujours libre. Je ne demande rien, aucun poste officiel, je veux simplement aider mon pays"

En arrivant, Soljenitsyne a refusé de s'installer dans la villa officielle que lui offraient les autorités locales. Il a préféré prendre une chambre dans l'ancien hôtel Intourist, pourtant privé d'eau chaude, plutôt que d'occuper une maison de la nomenklatura. Pour se déplacer, il emprunte toutefois une vieille Zil noire avec des numéros de plaques commençant par un double zéro, les chiffres des services de sécurité qui, il y a vingt ans, l'ont harcelé.

«Pourquoi êtes-vous avec les autorités?» lui demande-t-on.

«On ne fera jamais de moi un Gorki», répond-il sèchement pour bien montrer qu'il ne se livrera pas à la propagande comme l'auteur de «La mère» au début du siècle. «J'ai 75 ans et une longue expérience. Je ne pense pas qu'on puisse m'affilier à tel ou tel parti, même si parfois je suis proche des prises de position de certains. Je reste indépendant. Je ne demanderai pas et je ne veux aucun poste politique ni par nomination ni par élection. Je souhaite simplement aider mon pays en m'exprimant.»

D'abord prisonnier puis bâillonné, ermite en exil pour écrire son oeuvre, Soljenitsyne est aujourd'hui prêt à parler, sans toutefois s'impliquer directement dans la vie politique. Ce qui arrive aujourd'hui en Russie fait partie de l'his toire russe. Grâce à mon expérience d'historien, je peux aider mon pays, dit-il sans toutefois savoir quel rôle il jouera en arrivant à Moscou. L'année dernière, un sondage lui donnait 42% d'intentions de vote s'il était candidat à l'élection présidentielle, contre 18% à Boris Eltsine. Dans une Russie déboussolée, après la fin du communisme et deux tentatives de coup d'Etat, et qui s'enfonce dans le chaos économique, l'écrivain apparaît comme un sauveur, un prophète, sage et clairvoyant. «Malgré l'exil, je ne suis pas étonné par la situation. En 1979, j'avais prévu que le communisme s'effondrerait et que le plus difficile et le plus dangereux serait d'en sortir. Vu la méthode maladroite qu'on a adoptée, je ne suis pas étonné du résultat. La privatisation sans contrôle est une tromperie, dit-il. En 1917, les bolcheviques ont mis huit mois pour détruire le pays. Depuis 1986, l'entreprise de destruction a recommencé avec de mauvaises réformes. Pierre Ier avait déjà voulu importer de force l'Occident en Russie. La démocratie des pays occidentaux n'est pas forcément ce qui nous convient. Il n'y a que les singes qui imitent les autres. Nous avons nos traditions, nos coutumes. »

20190625_17-42-Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie-pic3
Alexandre Soljenitsyne à Vladivostok, le 30 mai 1994. © Alpha Diffusion / Sipa


À propos de la «Russie éternelle», de l'«esprit russe», contrairement à l'individualisme occidental, Soljenitsyne reste intransigeant. Pour lui, la fédération russe est une hérésie: «La Russie n'a jamais été une fédération comme la Suisse ou les Etats-Unis. C'est une fausse idée bolchevique pour écraser le peuple. Quand on trouvait à l'époque une petite minorité, on proclamait son indépendance et l'ethnie locale prenait le pouvoir sur la population russe. Moscou mettait ensuite à sa tête des petits chefs à sa solde. N'importe quelle petite province a fini par demander son indépendance. Je suis pour une recomposition de la Russie avec des gouvernorats...»

Malgré les camps, l'exil et un cancer, dont il a réussi à guérir, l'écrivain affiche une énergie peu commune, comme si son retour avait décuplé ses forces. L'homme n'est pas abattu, mais offensif et prêt à rendre coup pour coup à ses détracteurs, en particulier ceux qui affirment qu'il a manqué son rendez-vous avec l'Histoire en ne rentrant pas plus tôt. « J'ai édité une brochure, "Comment réaménager la Russie", à 17 millions d'exemplaires. Le débat avait commencé ici, mais il a été étouffé par Gorbatchev. Je ne suis pas arrivé en retard ni en avance, mais à temps. Le pays n'était pas mûr. Aujourd'hui, le peuple est conscient que son destin reste entre ses mains.»

Contre Gorbatchev, l'écrivain n'a pas de mots assez durs. Vladimir Jirinovski, le puissant président du Parti libéral-démocrate, opposé à Eltsine, ne trouve pas plus grâce à ses yeux. «Le patriotisme, c'est l'amour de la nation et de la terre, en acceptant les défauts de son pays. Mais Jirinovski est une caricature du patriote russe. Contre Boris Eltsine, l'historien reste prudent et discret. «Je ne suis pas toujours d'accord avec sa politique. Je n'ai pas à faire part de mes réflexions en public. Habité par une voix inébranlable, Alexandre Soljenitsyne estime que ce qui a remplacé le communisme est une forme de patriotisme qui peut répondre à l'attente de la population.

Pour déterminer dans le détail quelles sont les difficultés réelles des Russes, l'écrivain a décidé de pratiquer un véritable audit de la société actuelle avant de rejoindre Moscou. Sur 10 000 kilomètres, il compte rencontrer ouvriers, paysans, fonctionnaires, intellectuels. A Vladivostok, il a commencé par l'hôpital régional.

En rejoignant le service de chirurgie, il est resté bloqué vingt minutes dans l'ascenseur, ce qui arrive fréquemment tant le matériel est vétuste. Muni de son cahier noir à couverture cartonnée, l'écrivain note avec quatre simples stylos Bic de couleurs différentes les paroles de ses interlocuteurs. «D'où viennent vos documents? Avez-vous des contacts avec des laboratoires étrangers? Que vous manque-t-il?» Curieux de tout, il cherche à obtenir le maximum de détails.

Sur l'île Popov, les scientifiques de l'Institut océanographique lui préparent des crabes et des crevettes fraîches, un luxe, car la pêche industrielle n'autorise pas le commerce de détail. L'écrivain porte un toast en trempant à peine ses lèvres dans la vodka, goûte rapidement aux crustacés. Ce qui l'intéresse, c'est la pollution et ses conséquences sur l'environnement. Au lycée numéro 1, derrière le Goum, il écoute d'abord les élèves, écrit soigneusement leur nom et leur âge. Tous se plaignent du manque de bourses, des mauvaises conditions de vie, de la vétusté de l'école. «Quel gâchis! déplore Soljenitsyne. Mais cette dégradation de l'enseignement est continue depuis les années 30. Quand j'étais en relégation dans le Kazakhstan, j'étais instituteur. Et l'école était la seule lumière des enfants. Mais, déjà, l'enseignement des sciences humaines diminuait. Ce qui équivaut à un vide de l'âme. Puis il écoute les professeurs. Ils se plaignent des vieux manuels. On apprend encore le français avec les mots communisme», «camarade» et «kolkhoze», dont personne ne veut entendre parler. Soljenitsyne veut tout savoir. Le professeur de russe se plaint des anglicismes et de la télévision qui diffuse des programmes pitoyables. Soljenitsyne acquiesce et prend des notes avec une écriture soignée. «J'ai confiance en lui, dit Veronica, une élève de 15 ans aux longs cheveux blonds. Il a été dans les camps parce que, dans le passé, il disait la vérité. Il va continuer à nous la dire pour le présent.»
Alexandre Soljenitsyne monte à bord du train qui doit le mener à Moscou, le 1er juin 1994.

20190625_17-42-Quand Soljenitsyne retrouvait la Russie-pic4
Alexandre Soljenitsyne monte à bord du train qui doit le mener à Moscou, le 1er juin 1994. © Reuters


Оригинал: www.parismatch.com
Скриншот



См. также:
- Paris Match (Франция): когда Солженицын вернулся в Россию // news.rambler.ru Источник: inosmi.ru
Tags: inosmi.ru, paris match, Владивосток, Солженицын, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments