?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Александр Солженицын. Выступление в Ростовском университете 20 сентября 1994
Voikov
voiks
Солженицын Александр. По минуте в день (1995)
Александр Солженицын
Выступление в Ростовском университете
20 сентября 1994

Дорогие друзья! Вы, конечно, понимаете, что я сегодня особенно волнуюсь. На своём долгом пути через Сибирь и Среднюю Россию я перевидал много аудиторий, многочисленных и разного состава, но всё это было несравнимо с тем, что я переживаю сегодня, ибо в этом здании, — к сожалению, обрубленном бомбой, мы потеряли зал несравненной красоты, — в этом здании я проучился пять лет, получил высшее образование: у меня очень много связано с каждым ростовским камнем, тем более с каждой аудиторией этого здания. Я так полагаю, что сегодня и в этой аудитории и там, где стоят в вестибюле, — меня слушают в основном студенты Ростовского университета, с которым я чувствую родственную связь, несмотря на разрыв в пятьдесят с лишним лет. Я кончил в год войны, за несколько дней до начала войны.

У каждого поколения своя духовная атмосфера. У каждого поколения своя судьба. Наше поколение росло в спартанской обстановке. Мы были лишены всего, начиная с одежды. Со мной был случай, простите за такую деталь, — однажды я сел на стул, на который пролили чернила, и так ещё два года в этих брюках проходил, потому что сменить было невозможно. Мы жили в спартанской обстановке, во всём. С другой стороны, это нас, может быть, удерживало от фальшивых порывов, от шатающихся мыслей и направлений. Одновременно мы жили под страшным, хотя и не всем видимым, Колесом. Колесо это — как раз я учился с 36-го по 41-й год, то есть и 37-й, 38-й год, — прошло тогда неумолимо через Ростов. А ещё раньше и хуже того оно прошло в 31-м: в 31-м году на улицах Ростова лежали мёртвые крестьяне. Умершие от голода крестьяне. Кубанский край был весь оцеплен, оцеплена была Украина, со всех сторон. Крестьян не выпускали из своих сёл. Они прорывались в надежде получить кусок хлеба и умирали на улицах города. Было и так: идёт — и вдруг падает. Потом 37-й год… Через нас катило это невидимое Колесо. Молодёжи становилось видимо тогда, когда начинали разоблачать, собирали комсомольское собрание, говорили: вот такой-то, вчерашний секретарь комсомольской организации физмата, — он оказался враг народа! И — такой-сякой, будь он проклят. Или вдруг преподаватели исчезали: один профессор, второй профессор, третий профессор. Но гораздо более было неслышного — я сам поражён. Я учился в университете с одной девочкой, Таней. Пять лет в одной группе, у нас были отдалённые родственные связи, мы были с ней в самых милых дружеских отношениях. Пять лет я с ней проучился. Прошло пятьдесят с чем-то лет, и я спрашиваю её теперь: а вот такую фотографию помнишь? Она сейчас, через пятьдесят лет, отвечает: как не помнить, через 20 дней после этого арестовали моего отца, ещё через два дня арестовали моего дядю, брата отца. И я, чтобы меня не выслали, семью бы не выслали, вышла замуж под защиту и скрывала ото всех вас. С тех пор она три года училась с нами — мы сидели почти за соседними столами, мило разговаривали, улыбались, а её горе — природное, ужасное, семейное — она скрывала ото всех! Курс ничего не знал. Ни об аресте, ни о тайной женитьбе — ни о чём, вот так приходилось скрывать. Тогда было в обычае — отречение детей от родителей, отречение братьев от сестёр, доносы на соседей,— да что говорить, это была такая эпоха.

Но сказать, что бывают эпохи совсем благополучные, я бы остерёгся. Эпох совершенно благополучных не бывает, а Тютчев даже уверял, что тот блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые. У вас эпоха — своя. И свои опасности, и свои соблазны. Для каждого юного организма, для каждого человека вашего возраста — эта эпоха неповторима. Она определяет вашу судьбу, вашу и многих, с кем вы связаны, и окружающих. И вот вам придётся в этой новой обстановке, в обстановке новых неожиданных трудностей, крутого поворота мировосприятия, миросознания, всех нравственных ценностей и потока — я прямо скажу — нравственного разврата и фальшивых соблазнов, которые на вас хлынут со всех сторон, — вам достанется в этой обстановке душевно, может быть, ещё труднее, чем было нам, в нашей спартанской. Но я хочу напомнить вам справедливую мысль, давно установленную: что судьба человека — это его характер, что не внешние обстоятельства — как говорили, «среда заела», — не внешние обстоятельства направляют человеческую жизнь, а направляет её характер человека. Ибо человек сам — иногда замечая, иногда не замечая — делает выбор и выборы, то мелкие, то крупные; мелкие выборы — несколько раз в день, вы даже не замечаете, что вы что-то выбрали, а на самом деле выбрали. Крупные выборы — вы над ними голову ломаете, советуетесь с кем-нибудь, мечетесь, как решить. И от выборов тех и других — решается ваша судьба. Я уверенно подтверждаю это, ибо мой опыт фронта и опыт лагерей показал, что хотя обстановка, царящая в лагерях, была жестокая, уничтожающая, но люди с твёрдым внутренним стержнем перестаивали и в ней и оказывались духовно сохранёнными.

Вам предстоит проявить свой характер, и, кроме того, вам, дорогие мои, предстоит проявить общественную активность, ибо, как никогда, как никогда за все минувшие десятилетия, сегодня судьба России в руках её граждан, зависит от активности её граждан. Вы ещё самые молодые из этого поколения, но за вами будущее. Только от активности вашей, не от апатичного ожидания, что что-то сверху спустится само, что-то произойдёт само, а от вашей повседневной активности будет зависеть ваша жизнь.

Это вступление не поймите как начало моей речи, нет. Я во всех моих общественных встречах, которые до сих пор проводил, их уже больше двух десятков, устанавливал порядок другой, который очень себя оправдал и который, собственно, наиболее интересен. У меня нет готовой речи, у меня нет готовой лекции, не ждите её от меня. Я пришёл больше слушать вас, чем говорить сам. Я прошу сейчас тех из вас, кто желал бы, выступить при помощи одного из микрофонов, выйти не стесняясь и сказать, 4-5 минут, о чём вы хотите, что вас волнует. А мне исключительно интересно фиксировать ваши выступления, всех имён и фамилий я не успею записать, и не надо, но очень прошу, чтобы студент или студентка называли факультет, курс, — этого достаточно. Это уже немного объяснит, что-то скажет о человеке. Я просил бы вас высказаться о ваших сегодняшних настроениях; по каким соображениям вы избрали вашу нынешнюю специальность; о вашей вере или вашем неверии в нынешнее направление, по которому движется Россия; о том, как вы себе представляете приложение ваших усилий в будущем; и вообще любое конструктивное предложение, касающееся не только высших учебных заведений, не только вашего университета, но и вообще России, ибо никому не запрещено об этом думать. Всё, что вы хотите сказать, — пожалуйста, говорите, выступайте.

{Затем выступили 28 человек, преподаватели и студенты.}

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО:

Огорчение первое, что мы собрались в такой тесноте, в такой духоте, и многие не могли к нам сюда попасть. Второе. Я сожалею, что у нас среди выступавших процент студентов был не так велик, хотя к концу поправилось. Я сожалею, потому что мне исключительно интересно вот в это племя «младое, незнакомое» заглянуть.

Поскольку выступали вразнобой, на совершенно разные темы, — я записывал, конечно хаотично, на отдельном листике, на что отозваться. Поэтому, если мой ответ будет не систематичен, вы простите. Здесь много важнейших вопросов задели, и самого разного масштаба, и разного направления. Так и должно быть. В общем, так бывает на всякой встрече. У меня от выступлений нашей молодёжи впечатление в основном радостное.

# Правильно говорили: главный наш кризис — не экономический. Хотя экономический кризис душит каждодневно каждую семью; ну не каждую, но не редкую. Главный наш кризис — духовный. Духовный кризис мы преодолеваем своим душевным развитием, развитием своей личности, влиянием на окружающих, восприятием от окружающих лучшего, а не худшего, что они могут нам дать.
Солженицын-По минуте с день (1995)-с127-131
# Спрашивают робко некоторые в отчаянии: есть ли надежда на возрождение русской культуры? Да друзья мои, да русская культура никуда не ушла. Пережили, говорят, мы такую страшную войну. Ну, для вашего поколения естественно, что у вас такая мерка — пережили войну, да, пережили мы страшную войну, мы положили 31 миллион по теперешним официальным данным. Когда-то Сталин сказал: ну, у нас 7 миллионов потерь; Хрущёв отпустил — 20; я всегда говорил: до 30; и вот напечатали — 31. Ну, приняли эти цифры. Страшно, страшно. Но ведь, кроме этого, по подсчётам наших статистиков, мы потеряли не меньше 50 миллионов от внутреннего уничтожения, причём уничтожения избирательного, селективного, это геноцид по выбору, это противоотбор. То есть в течение десятилетий вырывались и уничтожались самые умные, самые талантливые, самые инициативные, кто только проявлял какой-нибудь протест, или поиски справедливости, или свой ум, — его убирали. Не так, как косарь косит подряд — одна трава, другая трава, — нет, не подряд! — наш народ обезглавливали систематически, целенаправленно. А он — существует.

# Много ли неожиданного для себя встретил я сейчас, в моих поездках по России? Мрачные обстоятельства сегодняшней российской жизни я вполне мог оценить и из Вермонта, через океан. Я последние годы напряжённо следил за всеми подробностями нашей жизни, какие выплывали как-нибудь в публичность. И в этом отношении моя поездка, длительная поездка по России не изменила моего понимания обстановки. Но масса встреч с живыми, деятельными, талантливыми людьми, очень часто в смятении, очень часто не находящими себе правильного общественного применения или личного, — вот эти встречи были открытием, именно они убедили меня, что Россия всё ещё бесконечно богата людским потенциалом. И не надо этого отчаяния и уныния, которые вообще являются величайшими грехами, — «бесперспективность, всё погибло, всё погибло, мы не состоялись как нация», — ах, милые, ещё как состоялись! Мы показали это ещё в XVII веке, в нашу Смуту, — поразительно. Цари наши и самозванцы рухнули, бояре разбежались, руководства не осталось, — а народ, народ одной своей инициативой, вопреки тому, что нас клеймят «нацией рабов», сам народ инициативой, городскими сходками, гонцами из места в место, начал собираться в силу. Наше великолепное Поморье, наш Север, Верхняя Волга — народ собрался сам в себе, прогнал оккупантов и воссоздал государство. И когда здесь говорят о непрояснённости нашей культуры, люди не знают того же Серебряного века, не знают одного, не знают другого — и, главное, не видят со стороны: с каким значением и высотою массив русской культуры вдвинулся в культуру мировую и останется в ней навеки, даже если русская нация вовсе исчезнет с Земли.

Но, действительно, наша инициатива подавлялась основательно в течение трёх столетий, а дальше начался кошмар: семьдесят лет нас не то что подавляли — нас уничтожали. Это ленинская национальная политика — подавить русский, самый крупный, народ. Любимые выражения Ленина: «великорусская шваль», и — «я [он про себя] антипатриот». И сегодня спрашивают о патриотизме — правильно, о патриотизме надо спрашивать. Патриотизм, как я бы выразил, — это цельное и настойчивое чувство любви к своей родине и к своей нации, со служением ей не угодливым, не поддержкою несправедливых её притязаний, но откровенным в оценке её пороков и грехов. Вот это — патриотизм. И патриотизма нечего стыдиться. И патриотизма истинного у нас мало сейчас, он задавлен и осмеян. Ищут какую-нибудь кличку, что-нибудь позорное, чтоб никто слово «патриот» не смел вымолвить. А я вот говорю: я — патриот, и всю жизнь был, и патриотом умру.

# Тут было в одном выступлении сказано: то ли развяжем узел, то ли разрубим. Упаси нас Бог разрубать. Хватит с нас разрубальщиков. Нет, надо развязать! На это нужен ум, талант, терпение. Да, да, мы вышли из коммунизма, или выходим, потому что он ещё во многих, выходим, прямо скажу, — самым нелепым, самым искривлённым, самым тяжёлым и неумным способом. Но — как пошли… Приходится мириться с тем, что сегодня есть. Одним не нравится состав культуры, другим не нравится состав власти, третьим не нравится состояние публичности, — всё верно, всё правда, и когда меня спрашивают, — сегодня меня не спросили, но почти на каждом собрании меня спрашивают, и в Америке меня спрашивали, — сегодня есть демократия в России или нет? — я всем отвечал: нет! Демократия — это когда народ владеет своей судьбой, сам народ владеет своей судьбой. Как говорил наш великий либерал, — и не верьте другим определениям его — Пётр Столыпин: для демократии нужен прежде всего гражданин, собственник. Возник у него как бы исторический спор с Михаилом Сперанским, почти в вековом отдалении. Сперанский говорил: сперва конституция, а потом освобождение крестьян; Столыпин говорил: нет, сперва создадим из крестьянина гражданина, с экономической независимостью, а потом будет и конституция, и свободы, всё будет. У нас — этого нет. Для того, чтоб была демократия, нужно в массах высокое правосознание, у нас его нет. А что ж у нас есть? А скажем: олигархия, так.

# Да, у нас, говорят, нет плюрализма, и критики особенно не раздаётся — правильно, правильно. Критики особенно не раздаётся, газеты не самостоятельны. Газеты многое пишут, и спасибо, что пишут много и правды. Если их читать, многое наберёшь. А где-то есть и граница. И сам я эту границу испытываю — не в том смысле, что я сам ограничиваюсь, не думайте, я нигде никогда, и в самые тяжкие времена, не ограничивался в свободе высказывания, но ощущаю, что меня могут ограничить в любой момент. И я к этому готов. Это может случиться. Так вот я говорю: мы сами создаём свой мир. Я всюду двигался и говорил: друзья, у вас областные выборы были? Уже были. Ну и что, сколько вас явилось? Где 20 процентов, где 30 процентов. Так вы сами себя наказали. Надо было на местные выборы идти, 90 процентов, 100, идти и голосовать за тех, кого вы видите, знаете, что он — честный, не себе в карман, не себе строить что-то, и мужественный перед начальством, не дрогнет. И умный — выбирайте их. Прохлопали местные выборы почти везде, ну что ж, надо следующих ждать. Будут местные выборы не только областных и городских властей, будут местные выборы, и во многих учреждениях, и во многих организациях. Мы сами должны строить своё будущее, и не ждите указов! И вот этот студент-американец, здесь выступавший, — молодец, правильно сказал; может, он не знает наших русских обстоятельств, но он верно сказал: сами вставайте! У нас говорят: «издан новый пакет указов». Пакет указов! Вы подумайте: в одном указе разобраться — время надо, а их пакетами, пакетами, пакетами. Что можно из этого разобрать? Вот так идёт.

# Здесь один студент очень правильно выразил: а как мы относимся к крестьянству? Он сам таджик, но он говорил и о таджикском крестьянстве, и о русском, о всяком крестьянстве. Спасибо, я благодарю его. Да, как мы относимся к крестьянству? Сегодня крестьянство грабят безжалостно. Мы отбиваем у них всякую охоту работать. Они молоко продают за бесценок, а те, кто наживаются, берут за молоко это — в 3, в 4 раза дороже, за мясо — в 5, в 6 раз дороже. Фермеров душат, условия душат фермеров. Еле-еле создаются арендные звенья. Я рад, что здесь, в студенческой городской аудитории прозвучал такой голос. То есть нам осталось ещё немножко додушить наше крестьянство, ещё немножко додушить наше производство, мы это уже успешно делаем, снижаем по 20, по 30 процентов в год, — и тогда на иностранные товары цены пойдут в 10 раз выше. И мы скажем: позвольте, что такое, что случилось, куда делась реформа? А никуда, мы её всю прохлопали. Потому что реформу надо делать так, чтобы развивалось наше производство, наше крестьянство, чтоб мы сами себя кормили.

# Спросили меня, как я оцениваю перспективу во времени. Это, друзья мои, самый тяжёлый вопрос. Я на это скажу вам не в числах, а только в условных фразах. Перспективы во времени зависят от множества обстоятельств. От поведения нашего народа; от поведения наших районных властей; от поведения наших областных властей; от поведения центральных властей, Государственной Думы, президентского аппарата, правительства; от нашей психологии, от нашего мировосприятия. От этого всего — зависит. И как мы выпутаемся из нынешнего — по-всякому может быть. Может быть чудесное продвижение. Может быть мучительный зигзагообразный длительный путь. Помните, что судьба наша, каждого человека, — в его руках, и судьба народа в его руках. Я боюсь судить о сроках, тем более, что — тут ещё никто сейчас из вас не назвал страшную нашу демографическую проблему. Сейчас у нас меньше пишут об этом, чем пишут о нас в Соединённых Штатах. В Соединённых Штатах приводят ужасающие цифры того, как у нас растёт смертность, как у нас падает рождаемость, как у нас растут больные дети от наследственного алкоголизма, недостаточно развитые. И сколько бывает проблем в деревенской школе. Ещё вот этот узел надо развязывать.

Надо забыть революции, забыть их, этих безумцев, которые говорят: а иначе мы ничего не добьёмся. Спасибо! Когда начались реформы александровские, революционеры говорили: нет, мы скорей, скорей хотим! стреляй, стреляй, скорей, нам некогда ждать реформ! Дострелялись. Позже, в начале XX века, начались столыпинские реформы. Столыпинские реформы враждебно сдавливали со всех сторон. Меня сегодня спросили, довольно наивный вопрос, чьи бы портреты я предложил бы здесь повесить. Ну, конечно, многих, многих наших учёных, — конечно, не пропустить ни великого Ломоносова, дар нашего Поморья, ни Менделеева, ни, тут спросили, Лосева, других наших философов XX века, ни многих писателей, — конечно, вам стен не хватит разместить русских людей, которыми мы гордимся. Но если бы вы захотели где-то повесить портрет и государственного деятеля, я бы просил вас не пропустить Петра Аркадьевича Столыпина.

# Я рад, что у многих выступавших здесь именно студентов — проявляется надежда на возможность преобразований. Я рад. Это и свойство молодого оптимизма, и вместе с тем живое чутьё, что мы можем и должны преодолеть наши нынешние соблазны и выйти в лучшую жизнь. Тут был и такой звук: о падении точных наук, и несколько студентов говорили, что непрестижно, неприбыльно, бросают. Да, всё это есть. И осуждать трудно. Кто скажет — малодушие, кто скажет — неизбежность. То же самое и о тех людях, которые покидают вот сейчас родину и уезжают в поисках лучших заработков. Не будем бросать в них камней, но и восхищения они не вызывают. Наука, особенно точная, испытала в эти кризисные годы самый больной удар. А сколько у нас было передовых изобретений! — множество! Вот, я побывал в новосибирском центре ядерной энергетики. И в томском кардиологическом институте, первого класса. Тяжело. Пережить это падение будет тяжело, и слава тем, кто сейчас идёт в науку не из расчёта, каков будет у него престиж, а из страсти к науке.

# Кто хочет быть писателем?.. — Боже тебя упаси получать литературное образование и брать писательство специальностью. Погиб! Продашься и пойдёшь по продажной дороге. И действительно, многие так продались. Да может быть, литературное образование и полезно писателю, только не с него начинать. Потому что задавляет поток чужих примеров, поток правил, поток системы. Я это в юности сообразил и стал математиком. И не жалею: и математика дала мне возможность несколько раз остаться в живых. Благодаря математике меня взяли из лагеря, с общих работ лагеря, попал в так называемую шарашку, научно-исследовательский институт, и середину тюремных лет прожил, занимаясь наукой.

Благодаря только математике я мог выжить в ссылке, потому что, если бы я был учителем литературы, истории, никто бы меня до преподавания не допустил. А так как математиков нет, меня взяли, и я жил в районном центре и преподавал математику, физику, астрономию. Математика меня спасла много раз. Знаете, есть такая старая сказка. Что олень однажды подошёл к водопою, посмотрел на себя в спокойную воду и подумал: какие у меня красивые, изумительные рога — это моя гордость; и какие у меня слабые, жидкие ноги — это мой позор. И вдруг появились волки. И он бросился бежать, и эти ноги его спасали, спасали, но рогами он зацепился за ветки, и съели его волки. Так что не знаешь вперёд, что у тебя хорошо, а что плохо, на что можно положиться.

# Ещё тут спросили о соотношении религий в нынешней России. Юридически все религии, по нынешним понятиям, равноправны. Но в русском народе и в русской истории православие занимает совершенно особое место, двоякое. Историческое, ибо без православия не было бы нашего великого государства и нашего великого народа. И гносеологическое, ибо через православное мировосприятие пролегла вся наша культура и прошли наши мыслители. Вот эти два преимущества православия, надеюсь, перевесят то ужасающее состояние, до которого довёл большевизм наше православие.

Но я во всём выражаю веру — и в то, что возродится русский дух, и в то, что не умирала русская культура, и в то, что православие наше восстанет, хотя это очень трудно будет. И спрашивают меня, а как относится к вере передовая-передовая-передовая интеллигенция, из которых многих я называю образованщиной. Иные относятся с иронией, а иные серьёзно приобщаются, кто как. Это процесс долгий, как всякий духовный процесс, он не поверхностный, не наружный, он медленно проходит, дай Бог ему идти. Меня спросили, самого себя считаю ли я христианином. Да, конечно. Я воспитан был в православном духе, и держался в нём всю школу насквозь, и во время школы было так, что нашли крестик, заметили, что у меня крестик на шее, вырвали и хохотали, из пионерской организации исключили. Всё это было, а потом пришёл период затмения, я пять лет, повторяю, твердил диалектический и исторический материализм. А в тюрьме — вернулся к вере.

# Спрашивают, покончил ли я со своим писательством. Я покончить с ним не могу, потому что оно у меня в крови. В каждом месте требуют от меня, чтобы я продолжал писать. Я и продолжаю. Главную литературную задачу свою — я выполнил, огромную. Над «Красным Колесом» я не разгибался 20 лет. «Архипелагом» я действительно убедил, осветил многим. До меня было тридцать книг о лагерях — и ничего, Запад ухом не пошевелил, а «Архипелаг» повернул многих, и все поняли. Эту задачу я выполнил. Конечно, я продолжаю литературную работу. Я пишу маленькие рассказы. Но сейчас не могу, не мог спокойно сидеть там, в Вермонте, когда вижу, что столько бед у нас здесь. Я приехал в надежде как-нибудь в чём-то помочь. Может быть, и сегодня вам принёс какую-то пользу. Я благодарю вас ещё и ещё раз.

Источник: Солженицын, Александр. По минуте в день. - М.: Аргументы и факты, 1995, С.127-139.
Издательство: М.: Аргументы и факты. Переплет: мягкий; 176 страниц; 1995 г. ISBN: 5-85272-019-4. Формат: стандартный. Язык: русский. С цветными фотографиями на вклейках. Тираж 30 000.
Аннотация: 15-минутные беседы Александра Исаевича, которые он вел на телеканале ОРТ в 1995 году (включая последнюю, снятую с эфира), а также некоторые из его общественных выступлений и интервью 1994-95 годов.



V-logo-net-film_ru
Кинодокумент №71229 1 сюжет, Хронометраж: 0:28:48
Александр Солженицын в Ростове-на-Дону и Новочеркасске. (1994)
Студия Телекомпания ВИД

Сюжет №1 Александр Солженицын в Ростове-на-Дону и Новочеркасске
Сюжет №1 Александр Солженицын в Ростове-на-Дону и Новочеркасске
Ростов-на-Дону(1994)~fs70214
Александр Солженицын в Ростове-на-Дону.
Встреча со студентами РГУ. Воспоминания об учебе в университете.
Размышления о веяниях различных исторических эпох.
Преодоление духовного кризиса.
Состояние русской культуры и литературы.
Собор.
Прихожане у входа.
Встреча А.И.Солженицына с казаками в Новочеркасске.
Основные задачи современного казачества.
Проблемы местного самоуправления.
Пути возрождения казачества.
Внутренний раскол в казачестве.
Мнение о договоре дружбы и сотрудничества с Чечней.
Необходимость развития казачества как части государственной системы.
Новочеркасск(1994)~fs70214
Персоны: Солженицын А.И. -- писатель, драматург, публицист, поэт, общественный и политический деятель, лауреат Нобелевской премии по литературе (1970).
Календарь: 06.1994
Места съемки: Ростовская область
Темы хроники: Литераторы; Эмиграция

Ссылки для скачивания
Сюжет 1 Исходный файл DV PAL
Скачать просмотровку: fs70214.mp4

Оригинал: www.net-film.ru
Видео

Примечание. На видео после слов "Спрашивают робко некоторые в отчаянии: есть ли надежда на возрождение русской культуры? Да друзья мои, да русская культура никуда не ушла." отсутствует фрагмент, выделенный в тексте книги красным цветом.



См. также:
По минуте с день-с111
- Александр Солженицын. Выступление в Новосибирске, в Доме учёных Академгородка 28 июня 1994 // voiks
- Александр Солженицын. Выступление в Ростовском университете 20 сентября 1994 // voiks
- Александр Солженицын. Выступление в Саратовском университете 13 сентября 1995 // voiks
- Александр Солженицын в Томске 26 июня 1994 // voiks

- Александр Солженицын. Выступление в Ростовском университете 20 сентября 1994 // knigogid.ru
     При поездках по стране десятки встреч А.И. Солженицына с местной общественностью проходили всегда при свободном доступе, в переполненных залах. Всем желающим предлагалось высказываться на любую тему, говорили по 3-4 минуты, в каждой аудитории — 25-30 человек. Выступления писателя не были заранее подготовленными речами, но — заключительными откликами на сказанное выступавшими до него.
     Ростовский университет — Alma mater писателя, в 1936-1941 он учился здесь на физико-математическом факультете. Актовый зал не мог вместить всех пришедших на встречу, для оставшихся в фойе и на лестницах живой разговор с аудиторией транслировался по радио. Полный текст в кн. «По минуте в день», М., 1995.


- Безумный мир цифр публицистики Солженицына // voiks