Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной
Voikov
voiks
V-logo-cult-and-art_net
Опубликовано: 09 декабря 2013 13:19
Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной
 
20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic1

Наталья Солженицына: Я люблю быть с текстами Александра Исаевича

10 декабря, накануне 95-летия великого писателя, лауреата Нобелевской премии Александра Солженицына в Большом зале Московской консерватории состоится концерт, который объединит слово и музыку. Вдова писателя Наталья Солженицына рассказала Metro, почему его произведения остаются нужными в России и как создавались мифы вокруг её мужа.

Чем будут удивлять тех, кто посетит концерт, посвящённый юбилею Солженицына?

Это небольшие размышления-эссе Александра Исаевича под названием «Крохотки», которые будут перемежаться с прелюдиями Шостаковича. Исполнять будет наш прославленный Государственный камерный оркестр России, в прошлом оркестр Рудольфа Баршая. А читает «крохотки» легендарный Александр Филиппенко. Я думаю, что и для любителей музыки, и для любителей весомого слова это будет концерт-подарок.

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic2


На какой концерт вы первый раз ходили с Александром Исаевичем?

Могу ошибиться, но, скорее всего, это был концерт Шостаковича. Что ж это было? Наверное, тринадцатая симфония. Вообще, Александр Исаевич любил симфоническую музыку. Если говорить о 19-м веке, там его любимые композиторы – немцы, австрийцы. Очень любил Баха, Моцарта, Шуберта. С Бетховеном он был… на той же волне, что ли. Часто и много ставил его диски, когда писал самые «борцовские» главы.

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic3


Известный всем Солженицын и известный только вам – это разные люди?

Знаете, да! Время было такое, что знакомство с Солженицыным могло быть для людей опасно – с одной стороны. С другой – его собственный характер: не тратить ни минуты праздно, время должно быть уплотнено. Друзьями могли быть только те, кто не претендовал на «давай пообедаем, посидим, потолкуем»… Вот этого времени утекающего он не мог подарить. Кто этого не понимал – обижались. Так что немало было людей, которых я называла «врагами несостоявшегося обеда». И совокупность всех этих обстоятельств способствовала тому, что вокруг него возникла и до сих пор жива масса легенд и мифов. Есть выдумки незлонамеренные, просто неточности, неверности, которые люди присочиняли, – невольно или чтобы показать свою осведомлённость. Но это же давало поле для злонамеренной, злобной клеветы, прямой лжи. Он и говорил: «На меня врут как на мёртвого».

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic4


Что именно вы называете мифами и клеветой?

Во-первых, лживые сведения о его жизни. То он, дважды орденоносец, командир батареи артразведки, якобы не воевал, сидел в тылу. Или, наоборот, воевал, но сдался в плен. А то – воевал, но нарочно подстроил свой арест, чтобы уйти с передовой. Понимаете – в феврале 1945 года не хотел дойти до Рейхстага, а хотел сидеть в советской тюрьме! Ну, само собой, он агент КГБ! Нет – конечно, он агент ЦРУ! Вот еще только я не слышала, не был ли он агентом Моссада, но, наверное, ещё услышу. И уж конечно, не болел он раком, а всё придумал. И вот из блога в блог, на форумах это всё талдычится. Среди этих заразных мух-разносчиков есть простаки, не читавшие ни строчки Солженицына, но с важным видом повторяющие за другими.

А есть злобные кликуши, вопящие, что якобы он развалил Советский Союз. Но и те и другие пользуются той калькой, которую в свое время создал КГБ. А к безвредным легендам относится его образ – что он нелюдим, что он мрачный, что он трезвенник… Всю жизнь, что я его знаю, рюмочку к обеду он выпивал каждый день. И уж само собой – за праздничным столом.

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic5


То есть он не был нелюдимым?

Он вовсе не был нелюдимым, и не был он трезвенником, и нисколько не был мрачным – наоборот, всегда был оптимистично, бодро настроен. И смеялся заразительнейшим образом. В общении был... конечно, смешно говорить, что мне нравилось с ним общаться. Но я именно хочу сказать, что в общении он был очень хорош, внимателен к собеседнику, остроумен, артистичный рассказчик. И еще одна черта есть в его мифическом образе – он якобы человек, который всегда «знает как надо», никогда ни в чём не сомневается. Эдакий танк!

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic6


Было очень похоже...

Ничего подобного! Вот мы скоро опубликуем «Дневник Р-17». Это дневник романа, дневник работы над «Красным колесом». И можно поразиться, как на каждом шагу – «что же я делаю?», «пошёл совсем не по тому пути», «так ли я решил, не так ли», «зачем же я на это замахнулся? да кто же я такой, чтоб эту ношу поднять?» Вы вдруг видите, человека, который постоянно сомневается, мучается этими сомнениями… И на свою жизнь оглядывается: ах, вот какие я делал ошибки. И казнит себя. Это человек, который раскаивался очень много и признавал свои ошибки публично – больше, чем любой другой писатель.

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic7


Когда вас слушаешь, возникает чувство, что говорите языком Солженицына…

У нас очень разный стиль.

Вашего участия в его произведениях много?

Видите как, мы очень тесно работали начиная с 1969 года. Всё, что он писал, проходило через меня. Я была его редактором. Во всяком случае, в «Красном колесе» большое участие. Александр Исаевич довольно высоко ценил мои редакторские способности, что делает меня гордой и счастливой. Я очень люблю его тексты, люблю с ними быть. Вот и сейчас я, готовя к печати ещё не опубликованное, общаюсь с ним… Эта жизнь продолжается.

И это мне… Большое в общем счастье… Не знаю, может, на лексике моей в какой-то мере отразилось.

20131209_13-19-Интервью Натальи Дмитриевны Солженицыной-pic8


Вам не хватает его новых текстов, которые он мог бы написать сейчас?

Интересный вопрос… Нет, есть тоска – что бы он сейчас сказал, как бы он отреагировал на сегодняшнюю Украину, на вчерашнюю Сирию, на какие-то литературные новинки. Но мне кажется, может быть, самонадеянно, но я почти всегда слышу, вернее, понимаю, как бы он, наверное, ответил. Но вот его живого голоса мне очень не хватает.

Солженицын всем известен как борец с культом личности. Не кажется ли вам, что в какой-то момент начал складываться культ личности самого Солженицына?

Нет, нисколько! Никакого культа личности Солженицына нет! Что действительно есть, и это надо признать, что он не оставляет людей равнодушными! Это правда. Есть много врагов, есть много друзей, а равнодушных мало. Но, помимо тех, кто громко выступает «за» или «против», очень много таких, кто нигде не выступает, много же людей не публичных, но кто много читал и глубоко в себя его книги вселил.

Солженицын был популярен на заре «новой России», а сейчас в нём есть потребность?

Думаю, да. Его много печатают, и самые разные издательства, а сейчас ведь рынок – и печатают только то, что покупают. Как раз «на заре» его разрешили позже всех, в 1989 году, когда напечатали уже всё, что раньше запрещали! Солженицына держали столько, сколько только было можно. При Горбачёве его идейные опричники так и говорили: «Архипелаг» не напечатаем никогда». А Солженицын ставил условие, что первым допущенным из его книг должен быть «Архипелаг» – вот это будет доказательством, что вы всерьёз перестраиваетесь. Ещё один из штампов, который прочно приклеен к Солженицыну, – «это тот, кто рассказал нам о советских лагерях». На самом деле все книги Солженицына об одном: о человеке в экстремальных ситуациях, будь то война, революция, будь то тюрьма или раковая болезнь. Человек в экстремальной ситуации – вот гвоздь его творчества. Он рисует людей, как по-разному они встречают несправедливость, предательство, измену близкого человека, жестокость государства или болезнь. Как и чем люди побеждают беду? Он пишет о вечных вещах, вечных проблемах, и эти проблемы не уйдут ни при каком строе.

Солженицын больше публицист, политик или писатель?

Ну что вы! Конечно, писатель. Я не как жена говорю, а как человек с некоторым литературным вкусом. Многое, что он написал, – это высочайшая литература, и только поэтому он так высоко стоит.
__________

Наталья Солженицына – жена, друг и редактор Александра Солженицына.

     • Знакомство Натальи Светловой и Александра Солженицына произошло в 1968 году. И в том же году она стала секретарём, помощницей, редактором текстов. По образованию математик. Окончила МГУ.
     • Брак официально был оформлен в 1973 году, когда она и взяла фамилию мужа и стала Солженицыной. Наталья Дмитриевна родила Александру Исаевичу троих сыновей: Ермолай (1970), Игнат (1972), Степан (1973).
     • Изгнание. В 1974 году уехала из СССР вслед за высланным Солженицыным. Была лишена гражданства СССР. Его Наталье Дмитриевне вернули только в 1990 году, а в 1994-м вернулась в Россию вместе с мужем.
     • В настоящее время Наталья Солженицына президент созданного еще в 1974 году в Цюрихе «Русского общественного фонда помощи преследуемым и их семьям», который больше известен как Фонд Солженицына.
     • Литературное наследие. Не всё, написанное Александром Солженицыным, опубликовано. Наталья Дмитриевна является редакторм-составителем выходящего с 2007 года Собрания сочинений в 30 томах. Пока готовы только 16 томов.
__________

31.07.2007 В немецком журнале «Шпигель» опубликовано большое интервью с великим русским писателем Александром Солженицыным. Александр Исаевич рассуждает о судьбе современной России, ее непростых отношениях с Западом, дает оценку действиям политиков - от Горбачева до Путина. Мы полагаем, что сказанное Солженицыным имеет большое общественно-политическое значение, и с разрешения Александра Исаевича знакомим сегодня читателей «КП» с выдержками из этого интервью.



Я неизменно настаивал и настаиваю на необходимости для России местного самоуправления, при этом нисколько не «противопоставляя эту модель западной демократии», напротив - убеждая своих сограждан примерами высокоэффективного самоуправления в Швейцарии и Новой Англии, которые я наблюдал своими глазами.

Но Вы смешиваете в Вашем вопросе местное самоуправление, возможное только на самом нижнем уровне, где люди лично знают избираемых ими управителей, - с региональной властью нескольких десятков губернаторов, которые в ельцинский период вместе с центром дружно давили любые начала местного самоуправления.

Я и сегодня весьма удручен той медленностью и неумелостью, с какой происходит у нас выстраивание местного самоуправления. Но оно всё-таки происходит, и если в ельцинские времена возможности местного самоуправления фактически блокировались на законодательном уровне, то сейчас государственная власть, по всей её вертикали, делегирует всё большее число решений - на усмотрение местного населения. К сожалению, это ещё не носит системного характера.

Оппозиция? - несомненно нужна и желаема всеми, кто хочет стране здорового развития. Сейчас, как и при Ельцине, в оппозиции разве что коммунисты. Однако, говоря «оппозиции почти не осталось» - Вы, конечно, имеете в виду демократические партии 90-х годов? Но взгляните же непредвзято: если все 90-е годы происходило резкое падение жизненного уровня, затронувшее три четверти российских семей, и всё под «демократическими знамёнами», - то ничего удивительного, что население отхлынуло из-под этих знамён. А сейчас лидеры тех партий всё никак не могут поделить портфели воображаемого теневого правительства.

К большому сожалению, в России ещё нет конструктивной, внятной и многочисленной оппозиции. Очевидно, что для её формирования, как и для зрелости других демократических институтов, понадобится больше времени и опыта.

Термин «национальная идея» не имеет чёткого научного содержания. Можно согласиться, что это - когда-то популярная идея, представление о желаемом образе жизни в стране, владеющее её населением. Такое объединительное представление-понятие может оказаться и полезным, но никогда не должно быть искусственно сочинено в верхах власти или внедрено насильственно. В обозримые исторические периоды подобные представления устоялись, например, во Франции (после XVIII века), Великобритании, Соединённых Штатах, Германии, Польше и др. и др.

Когда дискуссия о «национальной идее» довольно поспешно возникла в послекоммунистической России, я пытался охладить её возражением, что, после всех пережитых нами изнурительных потерь, нам на долгое время достаточно задачи Сбережения гибнущего народа.

Когда я вернулся в Россию в 1994-м, я застал здесь почти обожествление Западного мира и государственного строя разных его стран. Надо признать, что в этом было не столько действительного знания и сознательного выбора, сколько естественного отвращения от большевицкого режима и его антизападной пропаганды. Обстановку сначала поменяли жестокие натовские бомбежки Сербии. Они провели чёрную, неизгладимую черту - и справедливо будет сказать, что во всех слоях российского общества. Затем положение усугубилось шагами НАТО по втягиванию в свою сферу частей распавшегося СССР, и особенно чувствительно - Украины, столь родственной нам через миллионы живых конкретных семейных связей. Они могут быть в одночасье разрублены новой границей военного блока.

Итак, восприятие Запада как, по преимуществу, Рыцаря Демократии - сменилось разочарованной констатацией, что в основе западной политики лежит прежде всего прагматизм, зачастую корыстный, циничный. Многими в России это переживалось тяжело, как крушение идеалов.

В то же время Запад, празднуя конец изнурительной «холодной войны» и наблюдая полтора десятка лет горбачёвско-ельцинскую анархию внутри и сдачу всех позиций вовне, очень быстро привык к облегчительной мысли, что Россия теперь - почти страна «третьего мира» и так будет всегда. Когда же Россия вновь начала укрепляться экономически и государственно, это было воспринято Западом, быть может, на подсознательном уровне ещё не изжитых страхов - панически.

Но ещё прежде того Запад позволил себе жить в иллюзии (или удобном лукавстве?), что в России - юная демократия, когда её ещё не было вовсе. Разумеется, Россия ещё не демократическая страна, она только начинает строить демократию, и ничего нет легче, как предъявить ей длинный список упущений, и нарушений, и заблуждений. Но разве в борьбе, которая началась и идёт после «11 сентября», не протянула Россия Западу руку, явно и недвусмысленно? И только психологической неадекватностью (либо провальной недальновидностью?) можно объяснить иррациональное отталкивание этой руки. США, приняв важнейшую нашу помощь в Афганистане, тут же обернулись к России всё только с новыми и новыми требованиями. А претензии к России Европы почти нескрываемо коренятся в её энергетических страхах, к тому же необоснованных. Это отталкивание России Западом - не слишком ли большая роскошь, особенно перед лицом новых угроз?

О церкви - надо удивляться, как за короткие годы, прошедшие со времен тотальной подчинённости Церкви коммунистическому государству, ей удалось обрести достаточно независимую позицию. Не забывайте, какие страшные человеческие потери несла Русская православная церковь почти весь XX век. Она только-только встаёт на ноги. А молодое послесоветское государство - только-только учится уважать в Церкви самостоятельный и независимый организм. «Социальная Доктрина» Русской православной церкви идёт гораздо дальше, чем программы правительства. А в последнее время митрополит Кирилл, виднейший выразитель церковной позиции, настойчиво призывает, например, изменить систему налогообложения, уж совсем не в унисон с правительством, и делает это публично, на центральных телеканалах.

Оригинал: cult-and-art.net
Скриншот

?

Log in

No account? Create an account