?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Улица исторической правды
Voikov
voiks
20070412_10-42-Газета_ru
18.07.2007, 15:58 | «Газета.Ru»
От редакции // От редакции

В России так до сих пор и не научились уживаться со всей историей страны в ее сложном и трагическом
многообразии


Любой топонимический спор — по сути, спор политический.

Независимо от периода отношения государства и общества с историей неизбежно являются их отношениями с современностью. Названия городов, улиц и станций метро должны быть предметом общественного консенсуса, достичь которого крайне сложно. А потому быстрые решения в этой области почти всегда конъюнктурного свойства и мало способствуют общественному миру.

В Москве, на территории храма Всех Святых на Соколе (само название этого района тоже можно счесть революционным — в честь горьковского «смелого сокола», который «погиб в бою с врагами»), православная общественность, состоявшая из «Союза православных хоругвеносцев», «Союза православных граждан» и других организаций подобного толка, собралась и предложила переименовать Ленинградский проспект и Ленинградское шоссе в Москве в Петербургские, а станцию метро «Войковская» — в «Петербургскую». Мотивируется это тем, что историческое название Петербург Северной столице уже давно возвращено, а Войков является цареубийцей. Кроме того, священник Даниил Сысоев назвал ликвидацию Мавзолея и памятников «кровавым» деятелям большевизма «необходимым актом покаяния».

Хотя, например, Ленинский проспект в Москве почему-то не вызвал гнева православных борцов за «правильную» топонимику.

Коммунисты моментально ответили православным. Они назвали «антироссийским» призыв представителей православной общественности снести Мавзолей Ленина и «очистить стены Кремля» от останков людей, причастных к «красному террору». «Это оголтелая антикоммунистическая, даже, скорее, антироссийская кампания, потому что Красная площадь — это наша история. И он (Сысоев) борется не с коммунизмом и не с Советским Союзом, а против собственной истории», — сказал депутат Госдумы, секретарь ЦК КПРФ Олег Куликов. По его мнению, храм Всех Святых на Соколе носит репутацию «пособника фашистам», поскольку на его территории была памятная плита нацистским преступникам. «Мы каждый день боремся с антикоммунизмом: когда бьют по коммунизму, бьют по России», — заключил представитель компартии.

Если послушать православных и коммунистов, получается, что у России есть по крайней мере две противоречащие друг другу непримиримые истории. И у каждой из этих групп граждан есть своя Россия.

Люди, считающие себя частью одной истории и одной страны, категорически не хотят признавать другую и других. Именно поэтому вопросы топонимики крайне деликатны.

И решать их нужно, если власть и общество страны четко определились с базовыми ценностями государственности. Мавзолей, несомненно, такая же часть истории, как Кремль или любой православный храм, включая даже казенный новодел и одновременно бизнес-центр ХХС. При этом вопрос о перезахоронении Ленина — не только проблема базовых ценностей страны (сегодняшняя Россия формально не христианская империя, каковой считала себя Россия царская, и не атеистическая, каковой был Советский Союз). Это еще и проблема судьбы конкретного человека. Да, коммунисты могут оскорбиться, если тело Ленина по-христиански предадут земле. Но в данном случае есть ведь еще личная воля человека, его завещание с просьбой похоронить в Петербурге, на Волковом кладбище, рядом с матерью. И это завещание — что для коммунистов, что для православных — с точки зрения элементарных общечеловеческих ценностей должно перевешивать все их идеологические доводы.

С улицами и станциями метро все гораздо сложнее. Та же станция метро «Войковская» ни у кого не ассоциируется (и не ассоциировалась с момента открытия) с именем большевика Войкова. Опять же, по такой логике, надо переименовать добрую четверть московских улиц и станций метро, а также тысячи улиц в других населенных пунктах России. Разве с точки зрения человеческой морали убийцы генерал-губернаторов лучше, чем убийцы царей? Поэтому и станция метро «Перово» (если считать, что она названа в честь Софьи Перовской), и улица Желябова в Питере ничем не лучше станции «Войковская». Да даже если речь идет об относительно мирных исторических деятелях, с какой стати, например, иметь в Москве улицу едва ли известного 99 процентам москвичей и гостей столицы президента ГДР Вильгельма Пика? Да просто потому, что и улица Желябова в Питере, и улица Вильгельма Пика в Москве уже прижились и стали частью истории городов безотносительно к персонажам, в честь которых названы. Едва ли очень много людей в России сегодня помнят, что город Тольятти назван в честь секретаря итальянской компартии — это уже воспринимается как совершенно российское название.

Именно поэтому устанавливать памятник «Чижику-пыжику», Пушкину или какую-нибудь Русалочку гораздо безопаснее исторически, чем вождям действующим или прежним, которые чем-то нравятся нынешней власти.

В России так до сих пор и не научились уживаться со всей историей страны в ее сложном и трагическом
многообразии.


Сначала взрывали памятники царям, потом демонтировали Сталиных, Лениных и Дзержинских (хотя, сколько на Руси до сих пор бюстов и памятников Ильичу и названий с его именем, не сосчитать). Опять же Россия — многонациональная страна, что обязательно надо учитывать в топонимических раскладах. Попробуйте назвать что-нибудь именем Ивана Грозного в Татарстане или генерала Ермолова в Чечне — это обязательно вызовет волну «исторического» возмущения у части населения. Зато в той же Чечне горячо поддерживают идею установки памятника Никите Хрущеву, вернувшему чеченцев домой после сталинской депортации.

История и производная от нее топонимика — слишком тонкие материи, чтобы рубить сплеча. В каждом конкретном случае, когда речь идет об устоявшемся названии или о сооружении, ставшем частью истории, а не только частью архитектурного облика населенного пункта, надо принимать взвешенное решение. Тем более, что договориться о единственной исторической правде крайне трудно, если вообще возможно.

Оригинал: «Газета.Ru»