?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Борис Пильняк как ключевая фигура советско-японских культурных отношений, 1926 - 1937 (2)
Voikov
voiks
Часть-1 Часть-2
Пильняк Борис Андреевич - русский советский писатель
«Вестник Евразии». Выпуск № 2 / 2002

Дани Савелли
Борис Пильняк как ключевая фигура советско-японских культурных отношений (1926 - 1937)

Окончание.

Вместе с тем приезжавшие в Москву японцы оставили неоспоримые свидетельства интереса Пильняка к Японии, его жажды общения со всем японским. Акита рассказывает, как во время встречи с актерами Качаловым и Лужинским Пильняк с увлечением вспоминал постановки Малого театра Цукидзи, показывал фотографии[80]. Когда художник Кониси Кэндзо пишет о растущем интересе писателя Владимира Лидина к Японии, он тут же замечает, что происходит это, «видимо, под влиянием рекламы, сделанной Пильняком»[81]. Эта ремарка многое говорит о теме тогдашних разговоров Пильняка. Наконец, от русиста Одзэ Кэйти мы узнаем, что Пильняк любил окружать себя японскими вещами — лакированными палочками, фарфором Кутани и Киёмицу, да и сам по случаю надевал куртку фасона кимоно[82].

И еще одна форма контактов с Японией. Пильняк завязал приятельские отношения со многими японскими журналистами, аккредитованными в Москве, — с такими, например, как корреспондент «Асахи» в Москве в 1931 — 1937 годах Маруяма Масао или Курода Отокити, с которым Пильняк съездил в Крым, описав затем эту поездку в рассказе «Синее море»[83].

Дружба с Ёнэкава Масао и второе путешествие Пильняка в Японию

В 1926 году в Токио прекрасное владение русским языком помогло Ёнэкава, в будущем — переводчику на японский полного собрания сочинений Достоевского, во-первых, очень быстро и тесно сблизиться с русским писателем, во-вторых, избежать недоразумений того рода, что проявились в отношениях Пильняка с Акита Удзяку. Тогда же Пильняк вручил Ёнэкава вариант рукописи «Повести непогашенной луны», слегка отличающийся от текста, который он перед отъездом из Москвы отдал на публикацию. В течение долгого времени эта каноническая версия — каноническая в том смысле, что содержит последнюю авторскую правку, — существовала лишь в японском переводе 1928 года, сделанном Ёнэкава[84].

Во время пребывания Ёнэкава Масао в Москве, куда его пригласило ВОКС (не исключено, что с подачи Пильняка), их дружба только окрепла. Она прекрасно вписывалась в контекст советско-японского культурного обмена, повлекла за собой много последствий, и потому на ней стоит остановиться поподробнее[85].

В ноябре 1927 года они вместе удовлетворяют пристрастие к выпивке — правда, каждый на свой манер («Когда я с Ёнэкава пью виски с содовой, виски пью я, а содовую — Ёнэкава»[86]), при этом русский писатель не боялся быть откровенным со своим японским другом. Вот что пишет Ёнэкава в своей автобиографии:

     Однажды… Пильняк признался мне в своих антисталинских настроениях, они чувствуются уже в «Повести непогашенной луны». Не помню точно, когда это было, но думаю, что 25 декабря или около того. Предупредив меня, что это секрет, он сказал: «Сегодня в Кремле у Сталина с Троцким будет последняя схватка, и я думаю, что победит Троцкий. Я давно уже за него, помогаю ему деньгами». Ну а на следующее утро в газете сообщалось о разгроме Троцкого. Уже тогда можно было предвидеть судьбу Пильняка[87].

Пильняк рассказывал Ёнэкава и о некоторых домашних неурядицах. Так, его беспокоила судьба троих племянников: их мать Ольга, сестра жены Пильняка, недавно умерла, отец оставил семью еще до ее смерти. Ёнэкава предложил взять с собой старшего из них, Толю. Впоследствии он назовет свое предложение «неосмотрительным» (у его жены и соседей возникло некое подозрение относительно происхождения мальчика); но тогда он считал, что «это будет способствовать советско-японскому культурному обмену»[88]. Вот почему в середине января 1928 года японский русист уехал из Москвы вместе с маленьким Анатолием Шапошниковым.

Спустя четыре года присутствие в Японии Толи позволит Ёнэкава добиться от японских властей согласия на выдачу второй визы Пильняку. Об этой поездке, длившейся с 6 мая по 18 июня 1932 года, информации у нас куда меньше, чем о предыдущей. Изменилось время. Япония и СССР столкнулись в Китае: первая проводила там политику территориальной экспансии, второй — приобретавшую все более сложный характер политику поддержки китайских коммунистов. Вероятность войны между двумя странами никогда еще не была так велика. Наконец, в самой Японии происходят события, бесповоротно увлекающие ее на путь к диктатуре: 15 мая, как раз накануне того дня, когда в советском посольстве предполагается прием в честь Пильняка, убит премьер-министр Инукаи Цуёси.

Ёнэкава поместил в «Токио Нитинити» большую статью о Пильняке[89]. Но в Японии образца 1932 года сборы на советских писателях уже не делались, пресса, переметнувшаяся на сторону поборников империализма, предпочла отпраздновать приезд Чарли Чаплина...

Тем не менее Пильняк доблестно трудится на благо добрососедских отношений между двумя странами. Он читает публичные лекции; самая примечательная состоялась 20 мая в Советско-японской ассоциации, возглавлявшейся тогда адмиралом Сайто Макото, который спустя два дня стал премьер-министром. Скучая и иронизируя, отвечает он на вопросы аудитории, интересующейся диалектическим материализмом и пролетарской литературой (поистине Япония была тогда второй страной после СССР, где литература этого типа набирала силу)[90]. Он представляет свою новую книгу «О'кэй. Американский роман» в «Ёмиури»[91], ведет дебаты с Ямамото Юдзо[92] и Кикути Кан[93] в престижном журнале «Бунгэй Сюндзю»[94], а для журнала «Нёнин Гейдзюцу» — беседу с женщинами-писателями, среди которых была встречавшаяся с ним в Москве Юаса Ёсико[95]. В письме от 8 июня в Москву он так резюмирует свою активность: «Вид делаю академический, был в Кабуки, был на концерте, ездил на чайную церемонию к барону Масуда <…>, — хожу барином»[96].

Эти строки свидетельствуют, что сердцем он был не в Японии. А исторический контекст, как мне кажется, помогает понять недомолвки Пильняка в разговоре с Корнеем Чуковским накануне поездки. На самом деле в апреле 1932 года он фактически признался знаменитому критику, что должен ехать — таков приказ Сталина и Карахана[97].

Искреннее желание Пильняка сохранить советско-японское взаимопонимание проявляется не только в его осмотрительном поведении во время публичных выступлений. Пильняк может проявить инициативу: именно он в последний момент добивается от ВОКС приглашения исполнительнице на кото Ёнэкава Фумико провести нескольких концертов в Советском Союзе. По сути, Пильняк таким образом стал проводником традиционной японской музыки в СССР. И когда он уведомляет жену, что вернется не один, а с младшей сестрой Ёнэкава Масао, он дает понять, что это не только способ отблагодарить семью Ёнэкава, взявшую на себя заботы о Толе, но и «политический» жест[98]. Сегодня мы знаем, как истолковать это слово; впрочем, это нисколько не преуменьшает талант Фумико: как справедливо отметил ее биограф, в межгосударственных политических играх использовали лишь тех артистов, которые в совершенстве владели своим искусством[99].

ВОКС устроило концерт Ёнэкава Фумико в Москве, на котором присутствовал японский посол Хирота Коки. Ее представили Карахану — автору договора 1925 года. Она играла для москвичей и ленинградцев. Не очень-то уверенный в том, придется ли звучание сямисэна и кото по вкусу его соотечественникам, Пильняк старался их к этому подвести; вдобавок он и его друзья — актеры Качалов и вдова Чехова Книппер-Чехова, а также певица Ирма Яунзем[100] всегда были рядом с Фумико во время концертов. Игра Фумико была записана на пластинку, несколько раз прозвучала по радио, интервью с ней печатали на русском[101]. У Пильняка она прогостила шесть месяцев. По словам дочери писателя Натальи Соколовой, тогда еще подростка, отцу было не так-то просто отправить Фумико на родину. Она влюбилась в Пильняка и угрожала покончить с собой[102]. Видимо, это и стало причиной горечи, пронизывающей статью, написанную ею в 1935 году; она посвящена жизни Фумико в семье Пильняка и имеет для нас большую ценность[103]. Читая ее, видишь, как перед взором иностранки, не понимающей ни русского, ни любого другого языка, кроме японского, проходит целая вереница людей, бывавших у Пильняка; и, даже не зная толком, кто есть кто, она так или иначе доносит до нас ощущение значимости этих людей — Карла Радека, например, или Анны Ахматовой, к которой «плохо относятся власти».

Пребыванием Ёнэкава Фумико в СССР заканчивается мой отчет о вкладе Пильняка в советско-японские культурные контакты. Времени, чтобы сделать этот вклад, ему было отведено очень мало — чуть более одиннадцати лет. В июне 1940 года токийский журнал «Гэккан Росия» публикует беседу его японских друзей Маруяма Масао и Ёнэкава Масао. Они удивлены, что имя Пильняка отсутствует в советских изданиях, беспокоятся о его судьбе и вполне допускают, что его просто-напросто уничтожили физически. Так оно и случилось — за два года до беседы[104].


* * *

Даже беглое рассмотрение двух поездок Пильняка в Японию в историческом контексте придает им новый смысл и в то же время позволяет отмести обвинения в шпионаже, жертвой которых он пал. Возможно также, что в этом контексте бoльшую глубину обретут и его произведения о Японии, так повлиявшие на ее восприятие многими советскими гражданами[105]. (Как они повлияли на самих японцев, еще предстоит установить.)

Не оспаривая то обстоятельство, что в течение нескольких лет своей жизни Пильняк пользовался невероятными привилегиями, внимательно посмотрим на факты — и тогда остается только поражаться, с какой легкостью событие цеплялось за событие. Многочисленные встречи с японцами в 1927 году объясняются тем, что десятью годами ранее произошла революция; Ёнэкава делает легкомысленное предложение (не попали ли в стакан с содовой несколько капель виски?) — и Анатолий Шапошников уезжает в Токио; не окажись маленький Толя в Японии, вряд ли бы состоялась вторая поездка Пильняка; оттого, что однажды вечером в Токио Масао затаскивает Пильняка на концерт сестры и тот пленяется ее музыкой, русские слушают в 1932 году кото и сямисэн... Связи, изначально рожденные политической волей, свою силу и глубину обретают в человеческих отношениях; и, благодаря этому, дают толчок настоящему обмену между двумя культурами.

По этой причине, а также потому, что Пильняк был надолго вычеркнут из истории русской литературы, чтобы установить, какая ему в таком обмене причитается часть, приходится просматривать газеты и журналы, тщательно искать письменные свидетельства, всякие намеки и следы. Мне, однако, кажется, что из анекдотов, из фактов, a priori незначительных, видно эпоху: воссоздается то время, когда Советский Союз стремился понравиться через своих писателей — и отчасти преуспел в этом.

Что Пильняк и его творчество ныне забыты в Японии, легко можно объяснить — но не извинить! — утратой Россией в глазах японцев ее былого значения. Что в скором будущем, благодаря внутренним изменениям в России, должным образом будут изучены и пересмотрены предвоенные советско-японские отношения в области культуры и это позволит примирить российскую и японскую точки зрения, не вызывает сомнений. Хочется выразить надежду, что тогда-то и станет очевидной определяющая роль в их развитии такого действительно крупного писателя, каким был Борис Пильняк.





Примечания

1 Пильняк Б. Корни японского солнца. Л., Прибой, 1927.

2 Пильняк Б. Камни и корни // Новый мир, 1933. № 4. С. 5-46; № 7-8. С. 87-155. Отдельные издания вы-шли в Москве в 1934 и 1935 годах.

3 Шенталинский В. Рабы свободы. В литературных архивах КГБ. М., Парус, 1995. Я использовала французское издание этой работы: Chentalinsry V. La parole ressuscitee: dans les archives litteraires du KGB. Paris, R. Laffont, 1993. P. 214-239.

4 В "Повести непогашенной луны" (1926) Пильняк использовал слухи о том, что виновником смерти Фрунзе, народного комиссара по военным и морским делам, был Сталин. Три года спустя в вышедшем в Берлине "Красном дереве" Пильняк с горечью признавал неудачу Октябрьской революции.

5 В качестве примера такого рода умолчания можно привести две работы советских исследователей, во всех остальных отношениях прекрасные: Кузьмин М.С. Культурные связи между СССР и Японией после Октября (1925 - 1932) // Народы Азии и Африки, 1967. № 5. С. 133-143; Иоффе А.Е. Международные связи советской науки, техники и культуры (1917 - 1932). М., Наука, 1975. Куда более удивительно, что поездки Пильняка выпали из поля зрения такого признанного специалиста по вопросам советско-японских дипломатических отношений, как американец Джордж Александер Ленсен. См. главу в его книге, посвященную советско-японским культурным связям: Lensen G.A. Japanese Recognition of the URSS. Soviet Japanese Relations 1921 - 1930. Tokyo - Tallahassee, Sophia University - The Diplomatic Press, 1970. P. 317-342.

6 В июле 1918 года по согласованию с французами и англичанами Япония направила в Сибирь экспедиционный корпус в составе 72 тыс. человек. В задачу его входило обеспечение отступления боровшихся с Красной армией белочехов. Японский корпус был самым значительным иностранным военным контингентом, участвовавшим в гражданской войне в России. Предполагалось, что район деятельности японских военных будет ограничен Владивостоком; на деле они оккупировали значительную часть Сибири.

7 Здесь и далее я следую японской традиции, когда сначала пишется фамилия человека, а затем его имя.

8 Abrikossov D. Revelations of a Russian Diplomat: The Memoirs of Dmitrii I. Abrikossov. Seattle, University of Washington Press, 1964. P. 319. Д.И. Абрикосов (1876 - 1951) выехал из Японии в Соединенные Штаты в 1946 году. Там сразу на английском языке им были написаны цитируемые воспоминания.

9 Японская сторона не забыла резню в Николаевске-на-Амуре, где в марте 1920 года красные партизаны уничтожили половину местного населения. Среди жертв было много японских граждан, включая консула и его семью. Советское правительство не спешило признать свою ответственность за трагедию, непосредственным виновником которой, вероятнее всего, был душевнобольной комиссар. Тем не менее японские военные использовали этот инцидент в качестве наилучшего оправдания своего вторжения в Сибирь. Ср.: Lensen G.A. Op. cit. P. 8-9.

10 Фонд архивов Бюро дипломатических и исторических документов Министерства иностранных дел Японии (далее ФА МИД Японии). Гайдзин кэйсацу хо (Сообщения полиции об иностранцах). Т. II. № 31. С. 30-31; № 34. С. 64-65.

11 См. об этом: Курата Юка. Русская эмиграция в Японии // Acta Slavonica Iaponica. T. XIV, 1966. C. 124-135.

12 Беседовский Г.З. На путях к термидору. Из воспоминаний бывшего советского дипломата. Paris, Misen, 1931. T. 2. С. 115.

13 См.: Blackstock P.W. Book for Idiots: False Soviet Memoirs // The Russian Review, Vol. 25. No. 3, 1966. P. 285-296.

14 См. об этом: Broué P. Histoire de l'Internationale communiste 1919-1943. Paris, Fayard , 1997.

15 Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 534. Оп. 4. Д. 167. Л. 5 (письмо от 23 апреля 1926 года). О прибытии Янсона в Японию "в качестве сотрудника посольства" см. письмо советского посольства в Министерство иностранных дел Японии от 8 июня 1925 года: ФА МИД Японии. Ф. 6. Оп. 1. Т. 8. Д. 25-27.

16 РГАСПИ. Ф. 534. Оп. 4. Д. 168. Л. 3. Имеется в виду письмо К. Ямамото (псевдоним Карлиса Янсона) от 5 июля 1926 года.

17 Там же. Ф. 534. Оп. 3. Д. 176. Л. 39-40.

18 См.: Barghoorn F.C. The Soviet Cultural Offensive. The Role of Cultural Diplomacy in Soviet Foreign Policy. Princeton, Princeton University Press, 1960.

19 Акита Удзяку (1883 - 1962) - японский романист и драматург, симпатизировавший социалистическим идеям. В 1915 году он встретил поэта Ерошенко и стал поклонником эсперанто. Накануне поездки Акита Удзяку в Советский Союз Евгений Спальвинг так характеризовал его в письме Ольге Каменевой от 15 июля 1927 года: "Нельзя сказать, чтобы Акита принадлежал к числу крупных писателей, но было одно время, когда в литературных кругах Японии возлагались на него большие надежды. Говорят, что тяжелые материальные жизненные обстоятельства наложили свою печать на творения этого поэта и лишили его прежней непосредственности и оригинальности. Г-н Акита живет исключительно писательским трудом и вынужден гнаться за пятачками за строчки. Это, конечно, мешает творческим затеям". См.: Архив внешней политики Российской Федерации (АВП РФ). Ф. 0146. Оп. 10. Папка 131. Д. 68. Л. 64.

20 Осанаи Каору (1881 - 1928) - драматург и режиссер, создатель Малого театра Цукидзу, в котором было поставлено много пьес иностранных авторов конца XIX - начала XX века. На творчество Осанаи Каору большое влияние оказала его встреча со Станиславским в 1912 году.

21 Курахара Корэхито (1902 - ?) - специалист по русской литературе, известный деятель Коммунистической партии Японии. С 1925 по 1926 год находился в Советском Союзе. Из-за своих политических пристрастий многие годы провел в тюремном заключении.

22 "Впечатления о новой Японии" выходили в восемнадцати номерах "Осака Асахи" и в семнадцати номерах "Токио Асахи" (иногда через номер). С небольшими изменениями эти тексты были опубликованы и на русском языке - только значительно позднее - сначала в газете "Известия", а затем в "Корнях японского солнца". О конкуренции между японскими газетами за право опубликовать эту серию статей см.: Канамори Кахо. Коморо Хомонно Пиринияку си (Пильняк в Коморо) // Кёдо, 1926. № 6. С. 7-9.

23 Поскольку исследований на эту тему вообще нет, трудно установить, насколько глубоким был этот интерес. Тем не менее вряд ли чрезмерно определение его словом "увлеченность". Показательны в этой связи слова из цитируемой Ленсеном статьи, появившейся 8 апреля 1925 года в газете "Honolulu Star-Bulletin": "Сейчас в Японии модно делать акцент на всем русском <…> По недавним сообщениям из Токио, двести японцев изучают русский язык, и тысячи надеются попасть в Сибирь, чтобы использовать к своей выгоде этот богатый и неразвитый край" (Lensen G.A., op. cit. P. 317). О многочисленных публикациях в японских газетах и журналах 1926 года, посвященных Б. Пильняку, см.: Савелли Д. Нихон-ни окэру Борису Пириняку соси (Японская библиография Бориса Пильняка) // Хикаку Бунгаку Нэнси, 1999. Т. XXXV. С. 1-18.

24 О. Каменева была женой Л. Каменева и сестрой Л. Троцкого. В сталинское время для одной женщины это было уж слишком: примерно в 1940 году она была казнена.

25 См. об этом соответствующие разделы уже цитировавшихся работ Кузьмина и Ленсена, а также бюллетени ВОКС и российскую и японскую прессу того времени.

26 На вечере, где присутствовал Катаяма Сэн, была зачитана приветственная телеграмма из Токио, подписанная Пильняком, Евгением Спальвингом, Осанаи Каноро, Ёнэкава Масао, Акито Угияку и Нобори Сёму. См.: Информационный бюллетень ВОКС, 1926, 16 апреля. № 15 (42). С. 11; Дзидзи, 1926, 7 апреля; Ёродзу Сохо, 1926, 7 апреля. С. 2.

27 О встрече Пильняка и Садандзи см.: Мацуи Торо. Итикава Садандзи. Токио, Муцаси Сёбо, 1942. С. 25. В то время Эйзенштейн был увлечен японской живописью и сценическим искусством и серьезно думал об изучении японского языка. Мейерхольд же, помощником которого был Эйзенштейн, не присутствовал на представлениях труппы Садандзи. По его словам, с театром Кабуки он познакомился только в 1930 году в Париже. Об этом, а также о значении японского театра для его работы в качестве режиссера см.: Banu G. Meyerhold et le modele du theatre asiatique // Revue de l'Histoire du Theatre, Paris, 1981. No 2. P. 116-142.

28 См. об этом: Berton P, Langer P.F. Supplementary database // Nobori Shomu, Akamatsu Katsumaro (eds.). The Russian Impact on Japan: Literature and Social Thought. Los Angeles, University of Southern California, 1981. P. 112-115. О Толстом в Японии см.: Koyama Richard B. Tolstoi et le Japon. Paris, Publications Orientalistes de France , 1990; а также более современную работу: Янаги Томико. Торусотой то Нихон (Толстой и Япония). Токио, Васэда Дайгаку Сюппанбу, 1999.

29 См.: Вечерняя Москва, 1926, 11 января. № 8 (616); Информационный бюллетень ВОКС, 1926, 21 января. № 3 (30). С. 14; Токио Асахи, 1926, 2 марта. С. 7; Ёмиури, 1926, 4 марта. С. 3.

30 О Евгении Спальвинге (1872 - 1933), который, наряду с Романом Кимом, был наставником Пильняка во всем, что касалось Японии, см.: Алпатов В.М. Японский язык в России и в СССР. М., Наука, 1988. С. 9-34; Бабинцев А.А. О связях Петербургского университета и Восточного института в начале ХХ века // Проблемы Дальнего Востока, 1979. № 2. С. 179-182.

31 Футабатэй Симэй (1864 - 1909) - основатель современного японского романа. Он находился в России в качестве корреспондента газеты "Асахи", был первым, кто познакомил японцев с русской литературой, и сам испытал большое ее влияние.

32 Курода Отокиси. Херуцуэн но иэ (Дом Герцена) // Токио Нитинити, 1926, 28 марта. С. 4.

33 Официально В. Попов поехал в Японию как председатель советского профсоюза работников маслобойной промышленности. Он считался также автором исследования о соевом масле, вышедшего в 1927 году в издательстве "Промиздат", и можно предположить, что именно ему Пильняк обязан детальным описанием производства этого масла в рассказе "Большое сердце", написанном в мае 1926 года в Японии и сразу же опубликованном по-японски под названием "Солнце Монголии" (Пильняк Б. Моко-но тайё // Кайдзо, 1926, август. С. 172-207; Пильняк Б. Большое сердце // Звезда, 1927. № 3. С. 40-61). Правда, когда журналисты из "Хоси Симбун" стали расспрашивать Попова о производстве растительного масла в Советском Союзе, тот не смог ответить ни на один из их вопросов, что, однако, не помешало ему беседовать на ту же тему с секретарем Гото (ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т. 16. № 5046, отчет от 26 марта 1926 года). Другой полицейский отчет (там же. № 6128, от 10 апреля 1926 года) добавлял, что Попова очень уважали в посольстве. Подозрения о подлинном роде деятельности Попова основываются не только на архивах японской полиции. Жена писателя Сергея Клычкова рассказывала французскому переводчику произведений ее мужа Мишелю Никё, что Попов поил Клычкова, чтобы его жена могла записать антисоветские высказывания последнего (благодарю М. Никё за предоставленную информацию). Вместе с тем Попов был автором книг, написанных им совместно с Глебом Сергеевым и Сергеем Клычковым. Дочь Пильняка Н. Соколова, с которой мы беседовали в октябре 1999 года, подтвердила, что Попов был очень хорошим другом ее отца. Как бы ни была сомнительна репутация этого человека, нельзя утверждать, будто он был отправлен в Японию за тем, чтобы следить за Пильняком: они не всегда были вместе, и Попов покинул Японию значительно раньше Пильняка. См. об этом также: Reck V. Boris Pilnyak, a Soviet Writer in Conflict with the State. Montreal - London, McGill - Queen's University Press, 1975. P. 48.

34 Иванов Вс. Переписка с А.М. Горьким. Сост. Т.В. Иванова и К.Г. Паустовский. М., 1969. С. 31-32. Об этом же Вс. Иванов сообщал и в письме к Константину Федину в 1926 году (письмо хранится в музее К. Федина в Саратове, было процитировано И. Кабановой 12 октября 1999 года на Пильняковских чтениях в Коломне). В 1927 году Иванову была разрешена поездка во Францию; следовательно, власти не отказывали ему в путешествиях за границу.

35 Письмо Всеволоду Иванову, датированное июнем 1924 года, а также письмо без даты, но, видимо, от 4 марта 1924 года, адресованное "Константинушке" (вероятно, писателю Константину Федину). Хранятся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ, ф. 1692), который в июле 1998 года, когда я просматривала его материалы, еще не был каталогизирован.

36 См.: Нобори Сёму. Рококу гэндай-но сисо оёби бунгаку (Течения современной русской литературы и мысли). Токио, Кайзося, 1923. С. 746-747; Катаками Нобуру. Син сакка Пириняку но кото (Новый писатель Борис Пильняк) // Росиа кенкю, 1923, апрель. № 1. С. 12.

37 Маруяма Масао (1899 - 1988) в 1931 - 1938 годах был корреспондентом "Асахи" в Москве, где и подружился с Пильняком. Впоследствии был назначен профессором русской литературы в Университете Васэда.

38 Курахара Корэхито. Сикаку райтё суру футари но росиа сакка (Два русских писателя скоро приедут в Японию) // Мияко, 1926, 12,13,14 и 15 марта. С. 1; Маруямо Масао. Нихонни акогарэтэ куру росиа бундан но нисэй (Две звезды русской литературы приедут восхититься Японией) // Осака Асахи, 1926, 12,13,15 и 16 марта. С. 2; Нобору Сёму. Райтёно сэкиро бунданно сохэки (Два писателя из красной России в Японии) // Ёмиури, 1926, 17 и 18 марта. С. 4.

39 См.: Ёмиури, 1926, 18 марта. С. 3.

40 Vildrac Ch. D'un voyage au Japon. Paris, E. Hazan, 1927. P. 39. Шарль Вильдрак (1882 - 1971), в 1906 году вместе с Жоржем Дюамелем основавший группу "Аббатство", был очень близким другом Пильняка, в чем не оставляют сомнения некоторые разделы вышедшей в 1937 году "Russie neuve", а также опубликованные в 1968 году "Pages de journal", где говорится о поездке Вильдрака в 1929 году в Советский Союз. Не началась ли дружба между ними в Японии? Ни в газетах, ни в архивах, ни в произведениях обоих писателей я не смогла найти подтверждения тому, что они встречались в Японии. Вместе с тем в начале мая Малый театр Цукидзи поставил пьесу Вильдрака "Michel Auclair", а Пильняк был завсегдатаем этого театра.

41 В ФА МИД Японии можно просмотреть 24 написанных от руки отчета, прямо касающихся Пильняка, и шесть других, где упоминается его имя. Все они относятся к 1926 году. Отчеты об иностранцах за 1932 год не выдаются.

42 Энно Гёдзя - полулегендарный основатель учения "горных аскетов"

43 Цубуси Сёё (1859 - 1935) - романист, драматург, переводчик полного собрания сочинений Шекспира. Его пьесы оказали огромное воздействие на японскую драматургию. Пильняк был ему представлен 1 апреля 1926 года. Более подробно о Пильняке и японском театре см.: Дани Савелли (публикация, вступительная статья и примечания). "Японский театр", неизданный текст Бориса Пильняка (готовится к изданию под редакцией Екатерины Дмитриевой, Мишеля Эспань, Валерия Земскова).

44 Акита Угияку. Никки (Дневник). Токио, Мирайся, 1965. Т. 1. С. 413-420; он же. Пиринякуси то "Эн-но гёдзя-о миру" (Вместе с г-ном Пильняком на представлении "Эн-но гёдзя-о миру") // Ёмиури, 1926, 20 марта. С. 4.

45 ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т. 16. № 7800, 3 мая 1926.

46 Фудзинори Сейкити (1892 - 1977) - известный романист и драматург.

47 Огава Мимэй (1882 - 1961) - писатель, известный своими книгами для детей.

48 Таяма Катай (1871 - 1930) - писатель, испытавший на себе влияние Золя и Тургенева. Самым известным его произведением считается повесть "Футон" (1907).

49 Симадзаки Тосон (1872 - 1943) обычно рассматривается в качестве основоположника японского натурализма. Кроме вышедшего в 1906 году "Нарушенного завета", он автор эссе "Наброски реки Тикума" (1912), навеянного Коморо и его окрестностями.

50 Пильняк Б. Корни японского солнца... С. 8. См. также: ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т. 16. № 7676, 30 апреля 1926.

51 О гибели Осима Суэо см.: Токио Асахи, 1926, 28 декабря. С. 2. Регулярное авиасообщение между Токио и Осака было открыто только в 1929 году.

52 Ёмиури, 1926, 26 мая. С. 4.

53 Тираж журнала был конфискован, а номера, доставленные подписчикам, изымались у них.
54 ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т. 18. № 14835. О Николае Матвееве (1866? - 1941) см.: Курода Отокиси. Матовэфу о (Господин Матвеев). Гэккан Росиа, 1941. № 70. С. 94-97.

55 Письмо было написано в Москве через неделю после возвращения из Китая. См. его текст в: Дани Савелли. Шесть неизданных писем Бориса Пильняка о его первом пребывании на Дальнем Востоке (в Китае и Японии) в 1926 г. // Cahiers du Monde russe, 42/1, janvier - mars 2001. P. 139-158.

56 Нота посольства СССР в Токио от 29 сентября 1925 года // Министерство иностранных дел СССР. Документы внешней политики СССР. Т. 8. М., Госполитиздат, 1963. С. 541-544.

57 Там же. С. 544.

58 ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т.16. № 16693 (от 30 августа 1926 года). В 1929 году Невский вернулся в Советский Союз. В 1937 году он вместе с женой-японкой был обвинен в шпионаже в пользу Японии и казнен.

59 ФА МИД Японии. Ф. 431. Оп. 2. Д. 6. Т.16. № 4490.

60 Там же. Отчет № 5451 от 1 апреля 1926.

61 Одзэ Кэйти (1889 - 1952) - специалист по русской литературе. Стоял у истоков Русско-японской ассоциации искусств. В 1927 году основал в Нагоя журнал "Син Росиа бунгаку" ("литература новой России"), где публиковались произведения современных русских писателей.

62 Одзэ Кэйти. Роно сакка Пириняку (Писатель Пильняк и рабоче-крестьянское правительство) // Дзид-зи, 1926, 20 марта. С. 6; 21 марта. С. 4.

63 Это лишь усилило подозрения властей в отношении Пильняка, поскольку в течение длительного времени полиция и даже сотрудники советского посольства, включая и Беседовского, были убеждены, что Яков Янсон является представителем Коминтерна в Японии, путая его с другим работавшим в посольстве латышом с той же фамилией - Карлисом Янсоном (1882 - 1938). См.: Штейнберг В. Чарльз Скотт, его друзья и враги. О Карле Янсоне. М., Изд-во политической литературы, 1983. С. 172.

64 Paul Claudel. Les Soviets au Japon. 27 mars 1926 // Lucile Garbagnati (ed.) Paul Claudel. Correspondance diplomatique, Tokyo 1921 - 1927. P., Gallimard, 1995. P. 336.

65 Пильняк Б. Рассказы с Востока. М., Библиотека "Огонек", 1927, № 300.

66 Издательство "Прибой", где публиковался Пильняк, выпустило в 1929 году сборник, составленный из произведений современных японских писателей. Среди них - Танидзаки Сэйдзи, брат Танидзаки Дзюньитиро, который однажды в Токио провел вечер с Пильняком, когда они оба напились. См. сочный рассказ об этом в: Танидзаки Сейдзи. Пиринаки си (Г-н Пильняк) // Бунгэй сюньдзю, 1926. № 6. С. 28-31.

67 Пильняк Б. Средства производства // Красная Нива, 1927. № 20. С. 2.

68 Хаяма Ёсики. Письмо цементной бочки (пер. Елены Терновской и Бориса Пильняка) // Красная Нива, 1927. № 20. Елена Терновская в 1926 году училась в Токио, была переводчицей Садандзи во время его поездки в Москву. Она переводила на русский язык многих японских пролетарских писателей. По мнению историка Като Тэцуро, в 1937 году она сыграла очень темную роль во время волны арестов проживавших в Советском Союзе японцев.

69 Хиршбейн П. С опущенными ресницами // Красная Нива, 1927, 6 марта. С. 2-3. Эссе было написано в 1926 году в Нара.

70 Ким Р., Пильняк Б. Японская литература // Печать и революция, 1928, № 6. С. 180-182. Роман Ким (1899 - 1968) - профессор, читавший курсы японской и китайской литературы в различных высших учебных заведениях Москвы, романист. Учился в университете Кэйо, покинул Японию после корейских погромов 1923 года. По свидетельству япониста Марианны Цын (1903 - 2002), с которой мы беседовали в июле 1998 года, прекрасное знание Кимом японского языка стало причиной отмены вынесенного ему в 1937 году смертного приговора. В 1945 году он был даже награжден за вклад в дело победы над Японией.

71 Пильняк Б. Рассказы с Востока... С. 21-36.

72 Нобори Сёму. Рококу гэндай но сисо оёби бунгаку... С. 126.

73 Наруми Кандзо (1883 - 1959) переводил Пушкина и Мережковского.

74 Неопубликованный дневник Наруми Кандзо, хранящийся у Накамура Ёсикадзу.

75 Миямото Юрико (1899 - 1951) - романистка. С 1927 по 1930 год путешествовала по Европе, побывала также в СССР и США. В 1932 году вышла замуж за пролетарского писателя Миямото Кэндзи. Подвергалась преследованиям и тюремному заключению за исповедовавшиеся ею коммунистические идеи.

76 См. об этом: Накамура Ёсикадзу. Хибиварета юдзо (Разбившаяся дружба) // Мадо, 1998. № 106. С. 18-21.

77 Курахара Корэхито. Син Росиа сакка но инсо (Впечатления о писателе новой России) // Курахара Корэхито. Хёрон сю (Критические произведения). Токио, Син Нихон Сюппанся, 1967. Т. II. С. 415.

78 Ёнэкава Масао. Дон. Кон. Сай (Посредственность. Терпение. Талант). Токио, Каваидэ Сёбо Синся, 1962. С. 119-120.

79 Накамура Ёсикадзу. Указ. соч.

80 Акита Удзяку. Пиринияку си но хококу (По поводу Пильняка) // Токио Асахи, 1927, 2, 3 февраля. С. 5.

81 Кониси Кэндзо. Собиэто дэ атта гэйдзюцукатати (Художники, с которыми я встречался в СССР) // Гэккан Росиа, 1937, сентябрь. № 27. С. 58.

82 Одзэ Кэйти. Сорэн-но сэйкацу бунка-о сагуру (Исследование образа жизни советских людей) // Гэк-кан Росиа, 1941. № 69. С. 137-142.

83 Пильняк Б. Синее море // Новый мир, 1928. № 3. С. 97-110.

84 Пильняк Б. Пиринияку танпэнсю (Сборник рассказов). Перевод Ёнэкава Масао. Токио, Гэнсися, 1928.
О передаче этой рукописи Ёнэкава Тэцуо сыну Бориса Пильняка см.: Андроникашвили-Пильняк Б. К столетию со дня рождения Бориса Пильняка // Литературная газета, 1996, 5 октября. С. 6.

85 Более детальное рассмотрение этого вопроса см. в работе: Савелли Д. Борис Пильняк и Ёнэкава // Ауэр А.П. (изд.). Б.А. Пильняк. Исследования и материалы. Вып. III - IV. Коломна, 2001. С. 28-42.

86 Ёнэкава Масао. Дон. Кон. Сай... С. 102.

87 Там же. С. 121. С 1 по 19 декабря 1927 года проходил XV съезд ВКП (б), в ходе которого противники Сталина были разгромлены.

88 Ёнэкава Масао. Указ. соч. С. 128. Автор неточен в отношении племянников Пильняка. Их было всего двое: Таня и ее младший брат Толя. Их отец был, видимо, офицером Белой армии, чем и объясняется его исчезновение (сообщение Натальи Соколовой).

89 Ёнэкава Масао. Сайдо райтё но Пиринияку (Второй визит Пильняка в Японию) // Токё Нитинити, 1932, 6 мая. С. 10; 7 мая. С. 10.

90 Там же.

91 Пильняк Б. Футатаби Нихон ни китэ! (Снова в Японии!) // Ёмиури, 1932, 10 мая. С. 4; 11 мая. С. 4.

92 Ямамото Юдзо (1887 - 1974) - романист, драматург, переводчик Стриндберга.

93 Кикути Кан (1888 - 1948) - прозаик и драматург, прозванный "Князем романа". В 1923 году основал литературный журнал "Бунгэй Сюндзю", задачей которого было противостоять пролетарским течениям в искусстве.

94 Пильняк Б. Пиринияку-си ни моно-о кику дзаданкай (Беседа с г-ном Пильняком) // Бунгэй Сюндзю, 1932, июль. С. 94-104.

95 См. об этом: Ёмиури, 1932, 28 мая. С. 4. Социалистический по своему направлению журнал "Нёнин Гэйдзюцу" перестал выходить месяц спустя, и, таким образом, материалы этой беседы оказались неопубликованными.

96 Письмо Б. Пильняка от 8 июня 1932 года // РГАЛИ. Ф. 1692 (см. примечание 35 ).

97 Чуковский К.И. Дневник 1930 - 1969 годов. М., Современный писатель, 1994. С. 58.

98 Письмо Б. Пильняка от 8 июня 1932 года...

99 Ёсикава Эйси. Фумико Ёнэкава. Хито то гэй (Фумико Ёнэкава. Человек и искусство). Токио, Каваидэ, Сосёкай, 1996. С. 116.

100 Известная исполнительница народных песен Ирма Яунзем весной 1926 года совершила триумфальное турне по Японии. Она даже давала уроки пения актерам Малого театра Цукидзи. См. об этом: Тюо, 1926, 16 мая. С. 2.

101 Ёнэкава Фумико. Японская артистка в СССР // Советское искусство, 1932, 17 июля. № 34. С. 3. Ёнэкава Фумико скончалась в 1995 году в возрасте 101 года.

102 В этом вопросе свидетельства Натальи Соколовой и Ёнэкавы Тэцуо расходятся. Впрочем, какое это имеет значение. Пусть отношения артистки и писателя останутся их тайной.

103 Здесь и далее: Ёнэкава Фумико. Пиринияку но кадзоку (Семья Пильняка) // Гэккан Росиа, 1935, № 1. С. 81-90.

104 Сорэнпо гейдзюцукайно сайкино катару дзаданкай (Круглый стол о новых тенденциях в советском искусстве) // Гэккан Росиа, 1940. № 60. С. 118-133.

105 Некоторые советские писатели, рассказывая о своих поездках в Японию, ссылались на "Корни японского солнца", хотя произведения Пильняка все еще были фактически запрещены. См., в частности: Косенко З., Михайлов Н. Японцы. Путевая повесть. М., Советский писатель, 1963; Овчинников В. Ветка сакуры. М., Молодая гвардия, 1971.

Перевод с французского Григория Косача



Источник: «Вестник Евразии». Выпуск № 2 / 2002
PDF
__________

См. также:
- Дани Савелли. Борис Пильняк как ключевая фигура советско-японских культурных отношений (1926 - 1937) // www.pseudology.org. Скриншот