?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Сергей Собянин дал интервью телеканалу "ТВ-Центр" (2/2)
Voikov
voiks
Часть-1 Часть-2
V-Лого-m24_ru
01.11.2015 00:58
Сергей Собянин дал интервью телеканалу "ТВ-Центр"
20151101_00-58-Сергей Собянин дал интервью телеканалу ТВ-Центр

Окончание.

Дмитрий Куликов: А как управленец Вы сколько времени отводите себе все-таки на достижение точки желаемого результата? Понятно, что пока в пути, но когда приблизимся к точке желаемого?

Сергей Собянин: Все приоритеты Москвы четко расписаны по государственным программам. И в зависимости от проблематики они с той или иной частотой появляются у меня в графике. Если здравоохранение сегодня или транспорт является одной из главных проблемных точек, то самое большое количество совещаний, самое большое количество времени, самое большое количество посещений объектов приходится именно на эти отрасли. Это очень важно. Если ты только сказал: "Сделайте хорошее здравоохранение", – подписал все поручения, постановления и забыл об этом, ты через год вернешься к разбитому корыту, там ничего происходить не будет. Ты должен этим заниматься не только каждый месяц, каждую неделю и не по разу.

Дмитрий Куликов: Метод Собянина. А о транспортных проблемах и парковках поговорим позже обязательно. А сейчас Владимир Сунгоркин, пожалуйста.

Владимир Сунгоркин: Сергей Семенович, любое Ваше решение, естественно, получает сторонников и критиков. Но вот возьмем дороги, все-таки начнем с дорог, скажем так, с асфальтового покрытия Москвы. Вы принимаете решение о выделенках. Тут же появляется много критиков, что выделенки есть, народ, водители теснятся, на выделенках никого нет. Вы принимаете решение о велодорожках. Тут же подымается волна: а где велосипедисты? Нет велосипедистов, дорожки есть. А сейчас уже октябрь, зима наступает. Снегом покроются дорожки, будет водителям тесно. На Тверской исчезают кофейни, рестораны, потому что нельзя останавливаться. Ну так все решения критикуются. Теми или иными. Я сам велосипедист, мне нравится кататься. Но немножко так думаю о народе, что называется. Смотрю: ой, а где ты работаешь? На Никитской, вот какая дорожка, велосипедистов нету. Вот как Вы, механизм Ваш обратной связи, Вы же должны обсуждать и как-то реализовывать: ой, что-то с велодорожками – мы, наверное, перестарались. Или есть замысел, который постоянно надо людям доводить: терпите, будут велосипедисты. Они появятся, или зимой мы сделаем с велодорожками, я не знаю, санную трассу. Вот как идет механизм ревизии решений и проверки правильности сигналов от озлобленной части общества, или, скажем так, критически настроенной части общества?

Сергей Собянин: Вы помните ситуацию с выделенными полосами, правильно задали этот вопрос. И огромное количество автомобилистов говорило: вы вообще окончательно убьете движение в Москве и ваши выделенные полосы для автобусов никому не нужны. Вот смотрите, я еду, а там никого нет. Но в результате-то что? В результате количество пассажиров, которое на автобусах ежедневно пользуется выделенными полосами, достигло полутора миллионов человек. А график движения автобусов, регулярность движения автобусов, которая еще недавно составляла 70 процентов, сегодня составляет 94 процента выполнения расписания. Мы стали по этому показателю одними из самых лучших в мире при таком загруженном городе.

Дмитрий Куликов: Но есть второе. В городе появилось такси. Я понимаю так, что три года назад или четыре года назад было пять тысяч официальных такси, а сейчас 50 практически. Сергей Собянин: Было семь, а сегодня 55. По этому показателю мы превзошли Нью-Йорк, и, кстати, те же таксисты пользуются выделенными полосами, если они соблюдают все правила городские.

Сергей Доренко: Оставьте дорожки. Оставьте, не слушайте. Серьезно говорю. Я Вас проверяю, я Вас проверяю. Я, у меня есть велосипед, я Вас проверяю, я думаю, если Вы не послушаете Сунгоркина и оставите велодорожки, я тоже начну ездить на велосипеде.

Сергей Собянин: Дмитрий, я закончу все-таки вопрос и попытаюсь Сергея Леонидовича помирить с Владимиром Николаевичем. По тому анализу, подробному анализу, который есть у нас на этих улицах, по той же Большой Никитской у нас движение автомобилей ускорилось, количество пешеходов выросло в пять раз. Количество посещений кафе, ресторанов и магазинов кратно увеличилось, а количество велосипедистов тоже во много раз увеличилось. Я согласен с Вами, кстати, велодорожки не так загружены, ну и что. В конце концов, велосипедисты сегодня проезжают по тротуарам, и сегодня там, где его нет, и поэтому пешеходам ничего не мешает сегодня идти по тем же велодорожкам.

Дмитрий Куликов: Ну вопрос, который волнует, вопрос, который волнует, ну вот ладно летом многим даже нравится, а что зимой будет? Есть у города новая технология чистки этих узких улиц?

Сергей Доренко: Шипованную резину на велосипед – и вперед.

Дмитрий Куликов: Вы уже все решили, Сергей, я понимаю, но я все-таки у мэра спрошу.

Сергей Собянин: Если Вы вспомните прошедшую зиму и зимы последних нескольких лет и посмотрите, как убирали улицы в Москве, в том числе и в центре, это будут "две большие разницы". Если прошлые зимы мы убирали снег в центре с этих улочек, как Вы говорите, узких всю неделю и вся правая и левая сторона была забита сугробами снега и засыпанными машинами, то сегодня совершенно другая ситуация – пространства для движения машин стало не меньше, а больше. Вопрос, как ты это администрируешь и как ты своевременно этим занимаешься, какое ты внимание уделяешь. Можно сделать четыре полосы, на двух полосах будут справа и слева парковаться машины, еще по полосе займет слежавшийся снег, и все на этом. Можно и так, конечно, тогда мне проще. Никаких проблем нет, не надо напрягаться, все идет, как идет. Мы же делаем по-другому. Мы берем на себя дополнительные обязательства, дополнительную нагрузку и ответственность, но результат очевиден: Москва поехала.

Дмитрий Куликов: Это правда, но при этом тяжело ведь идет процесс. Мы ну очень не любим вообще правила – правила, которые нас ограничивают, да. Мы, в общем, любим большую свободу в быту, в городе. Поставить машину, где захотели, подъехать непосредственно прямо к двери, чтобы не дай бог там 10 метров не идти, и так далее. И понятно, что эти наши привычки, они входят в противоречие с тем, что стараетесь сделать Вы. Да, то есть упорядочить все это, отнормировать, нормализовать. Только этим можно управлять и только это может развиваться. Парковки вот, парковки. Сколько копий сломано по поводу платных парковок, и до сих пор некоторые считают, что, может быть, это неправильное было решение. Когда была полная свобода, может быть, было лучше. Зачем за Третье кольцо двигаем парковки? Поясните, пожалуйста.

Сергей Собянин: У нас количество машин в городе не уменьшается, оно увеличивается. Если пять лет тому назад их было три миллиона, сегодня четыре миллиона. Подмосковье прибавило еще на миллион. В близлежащих городах, которые входят в Центральный округ и жители которых частенько приезжают в Москву, число машин тоже увеличилось на сотни тысяч. Если представить себе, что хотя бы половина из этих машин утром выедет на московские улицы, я Вам гарантирую, что никто по ним не проедет. И никакие эстакады не спасут.

Дмитрий Куликов: То есть, если говорить честно, а я думаю, что надо сказать зрителям честно, московская власть сознательно ограничивает возможности движения по городу, нормирует определенным образом это. Но при этом расширяет возможности для людей без автомобиля – для пешеходов, для велосипедистов и для тех, кто пользуется общественным транспортом. Вот эти два процесса, Вы считаете, нормально запараллелены? Один другой компенсирует? Или там есть дырки и недоработки?

Сергей Собянин: Конечно, в общественном транспорте есть огромные проблемы, но и значительные улучшения. Я уже про наземный транспорт сказал, серьезные изменения произошли, и мы в следующем году заставим по нашим правилам работать еще и частные компании, частные автобусы, чтобы они работали по графику, по городским требованиям и стандартам. Вы видите, какие колоссальные усилия мы прилагаем к строительству метрополитена.

Дмитрий Куликов: Это очевидно.

Сергей Собянин: То же самое происходит с пригородными электричками. Количество людей, которые двигаются на пригородных электричках, выросло с 480 миллионов до 680 за пять лет. Это просто революция. Но понятно, что там огромное количество проблем: там плохой подвижной состав, там давка в часы пик и так далее. Для этого строятся магистральные пути, вот буквально недавно до Зеленограда такой путь введен. Скоро, в следующем году, введем МКЖД – это, по сути дела, второй пересадочный контур, который разгрузит Кольцевую линию метро и даст возможность людям, не доезжая до центра, пересаживаться на другие радиальные направления.

Дмитрий Куликов: Я поясню: Московская кольцевая железная дорога будет работать на перевозку пассажиров.

Сергей Собянин: Это, по сути дела, будет наземное метро. Проезд будет по одному проездному билету, то есть там не надо будет доплачивать, если ты на метро едешь, можешь с этим же билетом пересесть и дальше двигаться по МКЖД. Но я не согласен с тем, что мы кому-то что-то запрещаем. У нас нет такой задачи – запрещать, мы делаем таким образом, чтобы у человека был выбор, осознанная мотивация: как мне дешевле проехать – на личном транспорте или на общественном?

Дмитрий Куликов: Или быстрее.

Сергей Собянин: Даже если сопоставимое время. Есть люди, которым надо обязательно ехать на личном транспорте в силу служебных обязанностей, в силу того что этот район плохо обслуживается общественным транспортом, особенно это относится к тем, кто проживает за МКАДом. Но есть люди, у которых есть выбор: поехать на метро, на автобусе или на своей машине. И здесь главную мотивацию играет то, что это бесплатно мне обойдется или я должен заплатить за парковку. Это не московская выдумка.

Дмитрий Куликов: Это точно.

Сергей Собянин: Ни один город мира ничего другого не придумал. Я разговаривал с коллегами в Берлине. Говорю: "У вас же нет пробок на дорогах, свободно езжайте, кругом парковки, сели на машину, да поехали". Нет-нет-нет-нет. Немцы считают: "Я могу, конечно, поехать на своей машине, но я за парковку тогда заплачу столько-то и столько-то, если я поеду на автобусе, я заплачу в два раза меньше. Поэтому я сегодня еду на автобусе, а не на машине". Это касается, еще раз говорю, не запретов. Это не касается повального изменения поведения людей, но часть людей – 10–15 процентов максимум – выберет другой вид транспорта, и этого достаточно, чтобы город ехал и общественный транспорт двигался по расписанию.

Дмитрий Куликов: Ну, в принципе, это норма существования современного мегаполиса. Да?

Сергей Собянин: По-другому невозможно.

Дмитрий Куликов: И вот хотелось бы не иметь этого двоемыслия в голове. С одной стороны, когда мы критикуем наши власти и говорим: "Ну нам хочется, чтоб как там, чтобы современно и как там". В тот момент, когда власть реализует "как там", нам кажется: "О-о-о, нашу свободу ограничили".

Сергей Собянин: Эксперты говорят, кстати, что мы чрезмерно лояльны к водителям. Что у нас низкая плата за парковку, что мы не вводим платный въезд в центр города, что у нас платных дорог нет. Я вот буквально недавно был в Токио, там 80 процентов дорог платные, то есть у тебя стоит счетчик, и он тикает по мере того, как ты двигаешься.

Дмитрий Куликов: Про платный въезд нас уже пугают довольно давно. Что Вы думаете по этому поводу?

Сергей Собянин: Мы не планируем вводить платный въезд, но платную парковку необходимо развивать. Если мы этого не сделаем, то тогда у нас остается следующий вариант: вводить платный въезд в город. Но мне кажется, это гораздо хуже, гораздо сложнее и гораздо болезненнее, поэтому мы сегодня стараемся решить эти проблемы минимально болезненными вещами, но, к сожалению, это реально.

Михаил Гусман: Сергей Семенович, я хочу от городской материи перейти к городскому духу. Я хочу поспорить с Сергеем, сказавшим, что Москва вообще, может, единственный город в России, но он… Хотя бы, наверное, должен был Питер.

Сергей Собянин: Михаил Соломонович, я полностью с вами согласен, я забыл отреагировать на фразу Сергея. В России много чудесных городов.

Михаил Гусман: Да. Вот я тоже с ним согласен в том плане, что Питер, может, стоило бы назвать, но с чем я категорически не согласен – когда Питер, на мой взгляд несправедливо, называют культурной столицей России. На мой взгляд, Москва не только столица государства, она и политическая, и экономическая, и культурная столица России. Как одна из культурных столиц мира – Москва. Но Вы знаете, я тоже готовился к нашей встрече, и вот у нас мне попался в руки отчет мэра, здесь на 30 страницах здравоохранению посвящено пять страниц, спорту – три, а культура только в одной странице, в разделе "Культурное наследие". Означает ли это, что Вы считаете, что с культурной жизнью Москвы все в порядке, и что Вы сделали для того, чтобы этот образ Москвы как культурной столицы России, мира был действительно абсолютен? Просто я почему уточняю вопрос – потому что существует такое мнение, что культура – такая сфера как бы самоорганизующаяся, и власть здесь как бы лишь бы не мешала. Есть и другая точка зрения, что власть должна помочь культуре подниматься выше, обогащать людей и прочее. Вот какова Ваша точка зрения?

Сергей Собянин: Я вот все-таки придерживаюсь больше первой точки зрения, почему, может быть, так немного уделено этому внимания. Я считаю, что искусство – это особая область, и чем меньше там влияния чиновников, тем лучше для искусства и его поклонников. Но при этом мы, конечно, должны заботиться о поддержании материальной базы, в том числе наших театров, и вы видите, мы один за другим реконструируем, и сдаем, и сдаем. Кстати, буквально на следующей неделе будет сдана "Геликон-опера" –– вернее, в строительной части театр сдан, а будет уже его официальное открытие. Мне кажется, это шедевр и с точки зрения реставрации, и с точки зрения новых театральных возможностей.

Дмитрий Куликов: Реконструкцию произвели уже практически полностью, да?

Сергей Собянин: Полностью, была такая реконструкция, при которой площади театра увеличиваются в разы. Это, по сути дела, новое строительство, приспособление старого исторического здания, создание буквально новой сцены – одной из лучших в Москве.

Михаил Гусман: Могу сказать, я видел Дмитрия Бертмана (художественный руководитель театра "Геликон-опера"), так он не ходит – он летает от того, что ему предстоит открыть "Геликон-оперу".

Сергей Доренко: Уличных музыкантов оставьте все-таки, есть от этого атмосферка, есть. Их стали гонять. Я понимаю, что некоторые из них криминальные, я понимаю, что некоторые из них на учете в полиции, но, когда я вдруг встречаю квартет духовой в переходе у Кремля, я становлюсь и улыбаюсь. Это мило, это правильно. Стали гонять.

Сергей Собянин: Мы стараемся никого не гонять. Просто есть избыточные вещи. Ну например, на том же Арбате люди жалуются. Нам не жалко, но когда у тебя под окнами с утра до вечера бьют барабаны, то это очень неприятно. В любом случае, эта среда должна регулироваться минимально.

Сергей Доренко: Минимально.

Дмитрий Куликов: Но к вопросу, который Михаил Соломонович затронул про культуру, есть еще один аспект – культурно-исторический. ЖКХ, ремонт домов, дороги, парковки и так далее волнуют, но, как выясняется, самой горячей становится тема историческая, или тема переименований. Люди до покраснения или до посинения спорят: переименовывать "Войковскую" или нет. А какая позиция мэрии или Ваша лично в этом вопросе? Или по памятнику Дзержинскому, например?

Сергей Собянин: Я считаю, что люди сами должны определяться, особенно в части наименований. Потому что они сами живут в этом районе, но многие забывают, кто такой Войков, что он сделал с царской семьей. Нет таких ассоциаций. Это привычка с детства. Они сами должны сказать: им это название комфортно или нет. Если они скажут, что им некомфортно жить в районе с именем убийцы царской семьи, мы переименуем. Надо иметь в виду, что Войков – солдат революции. И распоряжения о красном терроре не он принимал, а "добрый" дедушка Ленин, именем которого назван Ленинский проспект, имя которого в Ленинградке. Но никто же не требует переименовать Ленинский проспект! А Войкова требуют!

Дмитрий Куликов: При этом Войков сам погиб, защищая интересы страны. Он был дипкурьером, и на него совершили покушение, его убили. Это тоже надо знать. А скажите, Вы создали проект "Активный гражданин", в нем большой поток активности, или активности на кухне, перешептывания, или публично?

Сергей Собянин: Это проект, который касается десятков тысяч людей, наиболее активных. Когда мы его запускали, эксперты говорили: "Ну, может, наберется 30–50 тысяч, если это вы раскрутите". Сегодня один миллион 200 тысяч! Это получается практически каждый десятый, живущий в Москве, а если брать взрослое население – еще больше. Это подтверждение того, что москвичи – чрезвычайно активные люди и хотят участвовать в управлении городом.

Дмитрий Куликов: Понятно. Константин, пожалуйста.

Константин Ремчуков: Сергей Семенович, я хотел бы две темы затронуть. Они большие, но, может быть, лаконичные, которые, мне кажется, важны для Москвы, столичного города. Первая – тема миграции. Потому что, живя в столице, встречаешься с двумя типами иностранцев, мигрантов. Первых называют "экспаты". Они социализированы, сидят в кафе, ресторанах. Это американцы, французы, немцы. А вторая – гастарбайтеры, с которыми отношения подозрительные, не всегда дружеские. Я по общественной работе занимаюсь темой миграции, съездил в ваш центр новый миграционный. Он произвел впечатление. 30 тысяч квадратных метров, очередей нет, пропускная способность по выдаче патентов, разрешений, даже анализы медицинские берут и так далее. То есть это, конечно, колоссальный шаг вперед именно в этом, в 2015 году. Но я понимаю, что комфорт жизни в столице обоюдный. Если москвичи хотят, чтобы им было комфортно, нужно подумать, чтобы и мигранты не чувствовали себя людьми второго сорта и они двигались в направлении экспатов. Это же наши соотечественники, мы были в одной стране в течение долгого времени. Есть ли у вас, у мэра и у правительства столицы, программа повышения качества статуса мигрантов столицы?

Сергей Собянин: Президент в свое время поручил, и был принят федеральный закон, который произвел революцию в области миграции. Если раньше делили квоты: этому предприятию я дам 10 таджиков, этому – 50 узбеков, этому я дам 300, а этому – тысячу других, можете себе представить уровень коррупции в этом дележе. Там, где есть дефицит, всегда присутствует определенная коррупционная составляющая. Или, по крайней мере, давление на чиновников. Мне пришлось сменить трех руководителей Департамента по труду. Мало что менялось, потому что не от них зависело. Сегодня по новому закону регулирование трудовой миграции производится не административными рычагами, а экономическими – путем стоимости патента, который платит мигрант. Мы установили четыре тысячи рублей, если установим шесть тысяч, то будут приезжать те, кто зарабатывает больше, чтобы выплатить этот патент. Если поставим 10 тысяч рублей – это практически запретительная цена. То есть мы сегодня регулируем не выдачей квот, а ценой вопроса – экономическими методами. При этом заставляя жесткими миграционными, административными методами, чтобы все имели корочку патента. Если нет – тогда ты на несколько лет выбываешь без права приехать в Россию. И это совсем другая ситуация. Во-первых, город имеет реальные деньги – это уже миллиарды рублей, которые мы можем использовать на развитие инфраструктуры. Они же тоже пользуются инфраструктурой – медицинскими услугами и так далее. Медицинская страховка, проверка на знание языка и проверка, болеет ли он какими-то опасными болезнями. Ситуация стала намного более прозрачной, управляемой, и мне кажется, люди почувствовали это, потому что вопрос по мигрантам был номер один, сегодня он на третьем или четвертом месте. Так что острота вопроса стала снижаться.

Дмитрий Куликов: Так Вам есть чем поделиться с европейскими мэрами и властями, когда они не знают, что делать с потоками мигрантов.

Сергей Собянин: Когда меня спрашивают: "Смотрите, какая в Европе ситуация с мигрантами, а у Вас какая ситуация?" – я отвечаю: "Кардинально противоположная: туда едут за пособиями, а к нам – за работой".

Константин Ремчуков: И второй вопрос касается экологии. В прямом смысле наша жизнь – окружающая среда, воздух и вода. Потому что велодорожки – это хорошо, и беговые, их по 200 километров каждого типа построено, но, когда ты бежишь и воздух не такой легкий, может быть вреда больше, чем пользы. Какая программа у Вас на ближайшие годы по улучшению качества питьевой воды и качества воздуха, которым мы дышим?

Сергей Собянин: Что касается питьевой воды. Если Вы заметили, запаха хлорки у московской воды не стало. Мы перешли на гипохлорит натрия – это совершенно безопасная, безвредная составляющая, без запаха. Мы заканчиваем реконструкцию последней группы очистных сооружений для современных технологий очистки. Вопрос даже не только в отчистке, а в самих трубопроводах, чтобы они не хуже становились, по крайне мере, а лучше. Это инвестиционная программа Мосводоканала – качество очистки и качество труб. Это важная составляющая, и сегодня качество воды – оно неплохое.

Что касается воздуха, то за последние 5–10 лет он значительно стал улучшаться, потому что главная причина его загрязнения – это не заводы. В Москве нет таких заводов, которые бы загрязняли воздух. В основном это на 80 процентов автомобильный транспорт. Чем больше его на дорогах и чем больше он стоит в пробках, тем хуже будет воздух в Москве. Но при этом, что важно, меняются стандарты, меняется качество движков в автомобилях, они потребляют уже бензин "Евро-4", "Евро-5", и это уже не те двигатели с "Евро-0" и "Евро-1". Мы в централизованном порядке заменили автопарк города, автобусы, переведя их с "Евро-1" и "Евро-0" на "Евро-4", "Евро-5". Запретили продавать бензин в Москве ниже "Евро-4", и все это достаточно хорошо сказывается на воздухе, он становится лучше.

Дмитрий Куликов: Сергей Доренко, пожалуйста.

Сергей Доренко: Через 30 лет наши дети… Вот при Собянине Москва – она какая? Дети наши через 30 лет говорят. Вы бы хотели, чтобы они тезисно сказали что?

Сергей Собянин: Мне бы хотелось, чтобы они сказали, что сейчас нет границ. Если они есть, то они легко преодолеваются. Чтобы они сказали: "Я вот съездил в Рим, съездил в Париж, съездил в Нью-Йорк, но я вам скажу, что в Москве значительно лучше!" Это будет главная похвала.

Дмитрий Куликов: Цель очень благая, но хотел бы еще одну тему затронуть, не уходя, что называется, от острых вопросов. Капитальный ремонт домов. Понятно, что это федеральная программа. Но для москвичей она получается самая дорогая и самая сомнительная. Я, общаясь с людьми, с соседями, понял, что волнует даже не сумма, какая конкретно записана, хотя Вашим решением с 24 предлагавшихся снизили до 15 рублей за метр, если я не ошибаюсь. Но дело даже не столько в сумме, у людей другое ощущение: мы заплатим сейчас, ремонт то ли произведут, то ли не произведут через 20 лет, и что через 20 лет будет с этими деньгами? Людей волнует сама осмысленность такой задачи и такого действия. Вот это их волнует больше всего. Что скажете по этому вопросу?

Сергей Собянин: Когда мне говорят, что, возможно, сейчас не время было принимать решение о капитальном ремонте, то я считаю, что принимать это решение надо было еще 10 лет назад. Потому что количество недоремонтов, ветхого фонда, неотремонтированного растет ежегодно в арифметической пропорции. И мы бы через несколько лет столкнулись не с проблемой капитального ремонта, а с проблемой аварийных домов и отселения граждан. И те собственники, которые имеют сегодня собственность, квартиры, оказались бы в аварийных домах. Этого ни в каких обстоятельствах нельзя допускать. Государство взяло на себя проблему, которую могло не брать. Какая разница, вы купили квартиру или приватизировали – вы и отвечайте за нее. Государство-то причем? Государство взяло и говорит: "Нет, я вижу, что вы договориться не можете, вы не можете скинуться, установить цену за ремонт, не можете вместе собраться даже". Собрание жильцов принимает решение. Дома разваливаются. И государство сказало: "Нет, мы ради наших жителей, наших граждан возьмем эту ответственность на себя и примем решение, чтобы устанавливать плату за капремонт, создавать государственные фонды, куда перечисляются эти деньги, чтобы они никуда не пропали, и будем отвечать перед гражданами, чтобы их дома точно по графику были отремонтированы, а если этого не произойдет – через суд принуждайте власть это делать. Это очень ответственное решение.

Дмитрий Куликов: Вы затронули очень интересный поворот, которого люди недопонимают. А мы ведь прекрасно знаем по своим ТСЖ, живем в таких же домах. Попробуйте в ТСЖ договориться о том, что надо скидываться на какую-то работу, которую нужно произвести. Сколько жильцов, столько и мнений. И они никогда не договорятся. А Вы правы, через пять лет то, что нужно было отремонтировать, просто обвалится.

Сергей Собянин: Извините, Дмитрий, я должен сказать, когда нам говорят, что мы перевалили на плечи граждан капремонт, а сами как государство устранились от него, я не соглашусь с этим мнением. Мы тратили на капремонт бюджетные деньги и продолжаем тратить. Сегодня мы их сконцентрировали на субсидиях пенсионерам, ветеранам, многодетным семьям, инвалидам – тем категориям, которым надо помогать оплачивать взносы за капремонт. Это около четырех миллионов москвичей.

Дмитрий Куликов: Пожалуйста, Владимир, вам слово.

Владимир Сунгоркин: Сергей Семенович, Вы, когда говорили о миграции, Вы упомянули, Вы так и сказали, что миграция сейчас где-то на третьем месте стоит среди, скажем так, приоритетных проблем.

Сергей Собянин: Не среди приоритетных, а среди тех вопросов, которые задают граждане.

Владимир Сунгоркин: Есть какой-то приоритет Ваш личный, скажем, в 2016 году, что будет у Вас, есть какой-то Ваш перечень: "Моя первая задача, вторая, третья, четвертая". Что-то можно выделить? Как Ваша стратегия, личная, 2016 года?

Сергей Собянин: Важная задача – проблемы превратить в плюсы. Если мы провели реформу образования, значит, должно улучшиться его качество. Если мы структурировали медицину, должно повышаться качество здравоохранения. Если мы вводим платные парковки, мы должны улучшить движение общественного транспорта, ввести новые станции метро. Те проблемы, над которыми мы работаем, – они и будут приоритетными. Если мы это дело бросим через пять лет, это будет нелепо.

Дмитрий Куликов: Ну что же, мы начали с вопросов про ретроспективу и закончили вопросом Владимира о будущем, о целях и приоритетах. Желаем Вам успехов! И спасибо еще раз большое, что Вы к нам пришли.

Сергей Собянин: Спасибо, Дмитрий.

Дмитрий Куликов: Это была программа "Право знать!" и увидимся через неделю.

Оригинал: Москва 24
Скриншот

     Дмитрий Куликов: Но к вопросу, который Михаил Соломонович затронул про культуру, есть еще один аспект – культурно-исторический. ЖКХ, ремонт домов, дороги, парковки и так далее волнуют, но, как выясняется, самой горячей становится тема историческая, или тема переименований. Люди до покраснения или до посинения спорят: переименовывать "Войковскую" или нет. А какая позиция мэрии или Ваша лично в этом вопросе? Или по памятнику Дзержинскому, например?
     Сергей Собянин: Я считаю, что люди сами должны определяться, особенно в части наименований. Потому что они сами живут в этом районе, но многие забывают, кто такой Войков, что он сделал с царской семьей. Нет таких ассоциаций. Это привычка с детства. Они сами должны сказать: им это название комфортно или нет. Если они скажут, что им некомфортно жить в районе с именем убийцы царской семьи, мы переименуем. Надо иметь в виду, что Войков – солдат революции. И распоряжения о красном терроре не он принимал, а "добрый" дедушка Ленин, именем которого назван Ленинский проспект, имя которого в Ленинградке. Но никто же не требует переименовать Ленинский проспект! А Войкова требуют!
     Дмитрий Куликов: При этом Войков сам погиб, защищая интересы страны. Он был дипкурьером, и на него совершили покушение, его убили. Это тоже надо знать. А скажите, Вы создали проект "Активный гражданин", в нем большой поток активности, или активности на кухне, перешептывания, или публично?