?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
«Говорит Москва». В гостях Александр Дугин
Voikov
voiks
V-Лого-ГоворитМосква
15:05 Ноя. 4, 2015
20151104_15_05-Александр Дугин~Говорит Москва
В гостях
Александр Дугин
Лидер международного "Евразийского движения"


Е. ВОЛГИНА: 15 часов 6 минут – время столичное, радиостанция «Говорит Москва», 94.8. Сегодня среда, 4 ноября. У микрофона Евгения Волгина. Всем доброго дня. Программа «Пиджаки». У нас в гостях лидер Международного евразийского движения Александр Дугин. Александр Гельевич, я вас приветствую.

А. ДУГИН: Здравствуйте.

Е. ВОЛГИНА: Наши координаты: 7373948 – это телефон прямого эфира по коду 8495, SMS-сообщения +79258888948. Ещё у нас есть Twittergovorit_msk и наш сайт govoritmoskva.ru – все координаты тоже доступны. Итак, сегодня в стране по случаю дня народного единства, есть статистика от МВД, уже 85 тысяч человек приняли участие в шествии в Москве. При этом ещё в Люблино днём прошла акция националистов, посвящённая Дню народного единства. Но всё-таки что страна празднует? Ведь праздник сравнительно молодой. Привыкли ли к нему?

А. ДУГИН: Я думаю, постепенно привыкнем. Ведь в принципе люди, особенно массы, воспринимают традиционно то, что им спускается сверху. Вначале они всё, как правило, воспринимают в штыки, не понимают. Потом они привыкают к этому, потом начинают праздновать и гулять в полной мере. Мне кажется, что когда мы говорим «масса», ведь это что такое в физике масса? Это значит пассивность, то есть инертность. К массе что-то прилагается. Масса вначале колеблется, потом привыкает, а потом уже включается. И в этом отношении мне кажется, что говорить о том, что какой-то праздник отвергается или какой-то принимается на самом деле – это достаточно вещи условные. Что касается содержательной стороны, то праздник действительно прекрасный, на мой взгляд. Во-первых, это праздник Казанской иконы Божьей матери. Во-вторых, это историческое событие, очень важное для России, прекращение Смутного времени, освобождение от польско-литовской оккупации, окончание раздора в элитах. Фактически заход на новый запуск монархической династии Романовых. На самом деле всё было связано вокруг этого события, освобождение Москвы от поляков. То есть на самом деле для народа, который хочет знать свою историю, который хочет ощущать своё историческое бытие, это чрезвычайно важно – иметь такие праздники. Потому что это праздник, который объединяет духовенство в первую очередь, которое приняло самую активную роль в сплочении народа против оккупации с сохранением православной идентичности, что очень важно; это роль элиты, потому что, несмотря на то, что речь была о победе народного ополчения, с ними были князья, в частности, князь Пожарский; и, соответственно, это праздник самого народа, который в критический для страны день, момент, переломную историческую эпоху нашёл в себе силы организоваться, пожертвовать многим, в частности, в первую очередь ленью, на мой взгляд, потому что народ наш прекрасно воюет, когда его туда посылают. Но самому собраться куда-то что-то делать, как правило, бывает гораздо сложнее.

Один редчайший случай, когда русский народ, простые люди взяли инициативу в свои руки, они сказали: нет, мы не хотим терпеть оккупацию, мы не хотим терпеть другую идентичность. Мы хотим встать за нашу русскую православную веру, за нашу державу, за наш суверенитет в каком-то смысле, и они собрались. И первое ополчение потерпело неудачу во многом из-за склоки именно в руководстве. Но второе ополчение, которое мы отмечаем, день второго ополчения, его победы, изгнание польско-литовских оккупантов из Кремля, собственно, оно имело успех.

[Раскрыть]
Е. ВОЛГИНА: Война ещё шла несколько лет.

А. ДУГИН: Конечно. Но это был переломный момент. Освобождение Москвы. Это очень важно. Изгнание оккупантов из Москвы, прекращение раздора в элитах, создание некоторой верхушки, некого ядра, которое в результате вывело страну через некоторое время после этого переломного момента из глубочайшего кризиса, – всё это мы вспоминаем сегодня. Очень многие линии сходятся в этом празднике: религиозная, историческая, социальная, народная, политическая.

Е. ВОЛГИНА: Социальная – что вы имеете в виду?

А. ДУГИН: То, что народ принимает участие в собственной судьбе. Это очень важный момент. Обратите внимание на состав нашего ополчения вообще. Это народ, организовавшийся самостоятельно. Это представители, верные России и русской идентичности, элиты и духовенство. То есть все три социальных слоя традиционного русского общества (представители духовенства, военной знати и народа) встали за правое дело и по сути дела благодаря этому событию, которое мы отмечаем сегодня, создали предпосылки для нового, довольно долговременного периода русской истории, связанного со следующей династией Романовых.

Е. ВОЛГИНА: Александр Гельевич, но здесь же есть ещё такой момент, такой вопрос: можно ли в становлении этого всё-таки сравнительно молодого праздника увидеть определённый идеологический курс на развитие страны со стороны государства?

А. ДУГИН: Конечно.

Е. ВОЛГИНА: Какой?

А. ДУГИН: Я думаю, что этот праздник, инициатива которого изначально была у церковных кругов на самом деле.

Е. ВОЛГИНА: Это больше религиозный праздник?

А. ДУГИН: Всё вместе.

Е. ВОЛГИНА: То есть сращивание?

А. ДУГИН: Я думаю, здесь сложнее. Насколько я знаю, инициатива принадлежала Русской православной церкви, которая хотела напомнить об этой исторической дате и в том числе о роли Русской православной церкви в преодолении Смутного времени и о важности русского православия для определения параметров идентичности русского народа.

Е. ВОЛГИНА: У нас в календаре праздник Казанской иконы.

А. ДУГИН: Конечно. Это же всё связано. Почему праздник Казанской иконы? Потому что под её эгидой совершалось это освобождение на самом деле. Она же была прославлена именно тогда. Самое интересное, что для русского православного человека значение этого праздника было дано изначально, давно. Но теперь, когда власть, сама взявшая курс достаточное количество лет назад на консервативный взгляд, не на прославление заимствований из Запада любой ценой (либерализм и демократия), а на почтение к русской истории, власть приняла эту инициативу церкви, фактически поставила свою подпись и оказала поддержку этому начинанию, тем самым пояснив в каком-то смысле свой идеологический вектор. Вектор на консерватизм, на суверенитет в первую очередь, на самостоятельность и самобытность русского государства, русской культуры, на защиту нас от, если угодно, западных влияний.

Е. ВОЛГИНА: Подождите, многие же тут же вспомнят о самих Романовых, которых всё-таки много что объединяло с Европой, в том числе и люди, которые стояли во главе государства российского. Смотрите, Виталий 44-й: «События 1612 года были давно. Почему нельзя перенести День народного единства на день присоединения Крыма и Севастополя? Событие свежее и тоже единство русского народа».

А. ДУГИН: И это прекрасное объединение с Крымом. Но поскольку мы этот вопрос не завершили, объединение Новороссии и русских земель в западном направлении, то, мне кажется, рановато праздновать. Сказав «А», надо сказать «Б». Когда Новороссия войдёт в состав России или в Украине принципиально изменится геополитический ориентир, тогда воссоединимся опять с украинским братским народом – вот тогда можно будет сделать это праздником. Пока же это часть, очень важная часть. Я с человеком, который это пишет, согласен.

Но события 1612 года. Во-первых, отвечаю на ваш вопрос. В первую очередь все Романовы от первого до последнего, какими бы разными они ни были, – это были последовательные сторонники русского суверенитета, суверенитета России. Они подчас окружали себя западниками, иногда делали отбор на собственную элиту. Михаил Романов и Алексей Михайлович Романов – они были русскими патриотами, убеждёнными сторонниками «Москвы – третьего Рима». Но даже когда после Петра некоторый период русские монархи, российские цари приглашали ко двору или делали опору (это тоже не надо преувеличивать их значение) на представителей европейской знати или специалистов, они делали это всегда в интересах государства. Это совершенно другое, чем торговать национальными интересами, менять идентичность в угоду, например, католикам или полякам, освобождение от которых мы сегодня празднуем. Это совершенно разные вещи.

То есть на самом деле даже западники, если они убеждённые русские патриоты и хотят заимствовать какие-то элементы с Запада, как при Петре, то ради Бога, это прекрасно. Например, зачем Пётр открыл окно в Европу? Чтобы оттуда показались жерла наших пушек. Это совершенно справедливо. Это была оборонная, необходимая нам модернизация. И прекрасно. Если кто-то готов служить, немцы, европейцы, в стране, то добро пожаловать.

Е. ВОЛГИНА: Мы с вами говорим о событиях, которые были 500 лет назад, 400 лет назад и так далее. Но страна всё-таки была другая. А сейчас единение народа в чём?

А. ДУГИН: Смотрите, на каждом этапе истории существуют, например, негативные тенденции, и они удивительным образом повторяются, эти вызовы. На протяжении практически тысячи лет Россия как наследница Византии испытывает серьёзнейшую конкуренцию со странами Запада. На каком-то этапе эта конкуренция была религиозная: католицизм против православия. Потом католицизм и протестантизм против православия. И вот в эпоху, например, XVI века это очень остро чувствовалось.

Теперь, в советское время это уже была… когда светские монархи в XIX веке, особенно религиозный фактор не играл ведущего значения. Но тогда была конкуренция просто великих держав, в том числе монархий. В советское время была идеологическая борьба. И сейчас никуда не делась. У нас две разные цивилизации. На территории бывшего единого христианского мира, изначально дораскольного мира, сложились постепенно, в течение тысячелетий две христианских цивилизации: западно-христианская, которая представляет собой Западную Европу, и восточно-христианская, православная, наследниками которой является наше государство. И как бы ни назывались и ни оформлялись на разных исторических этапах лагеря этого противостояния, прямо или косвенно выражают идентичность напрямую в религиозных терминах или в геополитических терминах, или в национальных терминах, или в идеологических терминах, как в советское время, она никогда не снималась. В этом урок 1612 года. Те же вызовы, что и тогда, та же линия конфликта.

Е. ВОЛГИНА: Смотрите, ощущение единства народа в чём? Конкретно сейчас что способно объединить русский народ?

А. ДУГИН: Конечно, любовь к Родине, понимание угрозы, нависшей над страной.

Е. ВОЛГИНА: Какая?

А. ДУГИН: Запад, который является нашим противником, Запад, который продвигает границы блока НАТО на Восток, Запад, который атакует и отрывает от нас куски нашего единого русского мира, в том числе Украины, Запад, с которым мы воюем сегодня в Сирии, который вооружил и поставил под ружьё ИГИЛ, экспортировав оружие из Ливии.

Е. ВОЛГИНА: Но руководство российского государства не устаёт подчёркивать, что всё-таки мы воспринимаем западных политиков как партнёров.

А. ДУГИН: Партнёры, которые постоянно нарушают правила партнёрства, которые постоянно разрывают наши партнёрские отношения. Хороши партнёры, которые расширяют свой военный блок, после того как мы распустили свой, за счёт наших бывших территорий. Это, может быть, и партнёры. Но это партнёры, которые играют по двойным стандартам. Вот с этими двойными стандартами мы боремся.

Но Запад всегда, и в этом и смысл этого праздника, всегда играл по двойным стандартам. Они уважают только силу. Как только мы входим в Сирию, как только мы оказываем Асаду поддержку, Европа меняет мгновенно язык в отношении с нами. Они видят сильную, мощную, собранную, решительную Россию. Всё. Язык меняется. Стоит только нам показать слабость, пойти на поклон, заключать только мир любой ценой и отказаться в одностороннем порядке от того паритета, который мы имеем в вооружениях, в экономике, в геополитике – где угодно, и этот Запад демонстрирует совершенно другую сторону.

Когда мы слабы, все партнёрства они трактуют в свою пользу. Когда мы сильны, это партнёрство действительно эффективно. И для того чтобы избежать войны или противостояния, мы вполне, опираясь на собственную мощь, на собственный суверенитет, способны отстоять свои интересы мирными средствами. Стоит нам ослабнуть, и война приходит к нам.

Е. ВОЛГИНА: То есть получается, что идея объединения русского народа – это объединение исключительно перед лицом какого-то врага? То есть внутри никаких созидающих факторов иных, в отличие от каких-то внешних врагов и так далее, быть не может?

А. ДУГИН: Быть может. Давайте посмотрим на историю. Общий враг – это самое лучшее на практике, что объединяет любой народ. Французы объединялись в битве с англичанами во время Столетней войны, потом с немцами уже в более поздние эпохи, с австрийцами промежуточное. На самом деле каждый народ осознаёт свою собственную идентичность в эпохе катаклизмов, вражеских нашествий, сложных долговременных, долгосрочных, иногда столетних противостояний с соседними государствами. Это закон истории. Но это не значит, что это единственная форма объединения народа.

Е. ВОЛГИНА: Какая ещё есть?

А. ДУГИН: На самом деле давайте вспомним, ради чего объединились в 1612 году, раз сегодня этот праздник, объединились русские. Они объединились не только против католиков и поляков в Кремле, они ещё объединились за русское православие. Вот это русская православная идентичность уже не может рассматриваться как отрицательная, потому что, борясь с врагами, мы утверждаем свою собственную идентичность. Эта идентичность означает, что кто такой русский? Русский – это православный человек. Так было в 1612 году. Русский православный человек, который часто состоял этнически из довольно разрозненных элементов. В том числе и жители разных регионов той России начала XVII века – это тоже на самом деле были довольно, если угодно, с точки зрения языка или культуры, довольно разнородные элементы. Но все они были объединены.

Е. ВОЛГИНА: Меня интересует то, что сейчас, в 2015 году.

А. ДУГИН: То же самое.
<...>

НОВОСТИ

Е. ВОЛГИНА: 15:35 – время столичное. Это программа «Пиджаки». Лидер Международного евразийского движения Александр Дугин у нас в гостях. 7373948 – телефон прямого эфира. Александр Гельевич, я вас прошу надеть наушники. Несколько вопросов от наших слушателей. Здравствуйте, Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

Е. ВОЛГИНА: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Игорь.

Е. ВОЛГИНА: Игорь, пожалуйста, ваш вопрос коротко.

СЛУШАТЕЛЬ: Понятно. О каком единстве вы имеете право говорить, когда равноправие у российских граждан разное? Даже элементарный российский гражданин, который едет в Москву от 150 до 200 км из Волгограда, платит от 5000 до 7000 рублей за регистрационный режим. О каком вы равноправии говорите? Всё полностью нарушено. Как вы можете это говорить? Отмените сначала это, потом сравним себя с Западом.
<...>

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Александр Гельевич, на основе ваших рассуждений, я так понимаю, теория этногенеза Льва Николаевича Гумилёва. В какой степени вы согласны с его утверждением относительно этногенеза и культуры? Теория антисистем? Спасибо.
<...>

Е. ВОЛГИНА: Каково понимание установки памятника князю Владимиру в Москве с учётом того, что это стало предметом споров и сомнений?

А. ДУГИН: Это сам по себе, мне кажется, великолепный почин – поставить памятник князю, который на самом деле в значительной степени не только крестил Русь, но он такой отец-основатель нашего государства. Конечно, этот памятник надо ставить. Это прекрасно. Если мы действительно хотим утвердить свою историческую идентичность, вспомнить свои корни, воздать должное тем, кому обязаны всем.

Е. ВОЛГИНА: Но он же есть на территории того же самого Даниловского монастыря.

А. ДУГИН: Прекрасно. Чем больше, смотрите, чем больше великим людям, которых мы почитаем, которых мы помним, которых мы свято чтим, чем больше будет памятников и мемориальных мест, тем лучше. Тем более этот памятник задуман как нечто грандиозное. Другое дело, насколько я этой темой интересовался, споры ведутся не вокруг «ставить или не ставить», а где ставить, какой памятник ставить. Здесь, конечно, очень много зависит и от мнений людей, и от эстетических предпочтений, они довольно разные. Мы, мне кажется, совершили ряд ошибок в 1990-е годы, поставив огромные монументальные памятники очень сомнительного эстетического качества – раз, и очень фундаментально аффектирующего, влияющего на ландшафт городской, не продумав это. И мы расплачиваемся определёнными такими пятнами уродства в нашем городе. Очень хотелось бы избежать аляповатости и продолжения этой нездоровой традиции. Но, тем не менее, тот факт, что у нас есть наверняка много прекрасных скульпторов и много прекрасных художников, много прекрасных ландшафтных дизайнеров города, градостроителей, задачи которых, мне кажется, – не отстаивать какие-то клановые интересы или интересы того или иного цеха или мастерских, но продумать и собраться, где поставить этот жизненно необходимый памятник – вот как эта процедура будет проходить, так и всё…

Е. ВОЛГИНА: Вы говорите о некой жизненной необходимости этого памятника. Виталий 44-й: «В стране кризис. Стипендии, пенсии не повышаются. Зачем выкидывать деньги на чугунных идолов? И нет ли ощущения, что русскую историю всё-таки пытаются неким образом политизировать и использовать, наверное, в идеологических целях?». Опять же, учитывая то, что всё-таки государство тогда было совсем другое.

А. ДУГИН: Государство меняется, оно живёт, оно перестраивается, оно иногда рушится, потом опять создаётся заново. Государство – это тоже искусство. Что касается идолов, знаете, память народа – это живая вещь. Когда мы забываем своих героев, своих основателей, мы сами теряем наши корни, мы теряем самих себя. Поэтому, конечно, относиться к памятникам нашей истории, особенно к безусловно великим фигурам этой истории, на мой взгляд, так кощунственно – это просто свидетельствует о какой-то аморальной…

Е. ВОЛГИНА: Кощунственно – что вы имеете в виду?

А. ДУГИН: Как называть памятники нашим великим людям каменными идолами. Это, мне кажется, кощунство и свидетельствует о какой-то моральной ущербности человека, который так высказывается относительно наших святынь.

Что касается того, что средства – конечно, средства на социальную сферу надо изыскивать. И в этом нет никаких сомнений. И забота о нашем народе, его благополучии – это важнейшая задача руководства. Тем не менее, на самом деле, если мы забудем, кто мы, то забота будет просто о некомматериальном наборе, о неком множестве, а не о народе. Народ состоит из истории, народ состоит из переживания исторического бытия.

Е. ВОЛГИНА: А народ состоит из будущего, из мыслей о будущем?

А. ДУГИН: Конечно. Абсолютно правильно. Но будущее вытекает из прошлого. Будущее, прошлое и настоящее формируют фразу, где есть начало, середина и конец. На самом деле будущее – это цель, прошлое – это начало этой фразы, и наша история имеет смысл только как совокупность всех этих трёх времён. И вот в этом и есть преемственность. Если мы забудем, с чего мы начали эту фразу, то мы не знаем, как её закончить, у нас не будет будущего. Поэтому первая фраза в русской истории, в русской государственности – это князь Владимир, это начало, это существительное, если угодно. Дальше идёт наш глагол, наше действие, мы ещё живы, а он ещё действует. И есть цель, к которой обращена русская история. И последнее, если говорить о том, как относиться…


Е. ВОЛГИНА: Вы говорите о некой преемственности. Александр Гельевич, есть отдельные элементы истории. Когда происходила революция, провозглашалось, соответственно, то, что долой монархию и так далее. То есть на разрушенном прошлом пытались построить будущее. Построили Советский Союз. Хорошо. Прошло 70 с лишним лет. Забываем то, что в советское время было совершенно не то – строим новое государство. Тогда о какой преемственности мы говорим?

А. ДУГИН: Смотрите, это очень интересный вопрос, на который очень тонко ответили евразийцы ещё в 1910-е годы, когда гремела революция, и тем не менее первые советские евразийцы… «сегодня коммунисты уничтожают всё под корень, порывают эту преемственность». Но, смотрите, логика истории такова, что на следующем этапе они будут продолжать ту линию геополитики, как минимум, которую вели до неё русские цари. Так точно и оказалось.

На самом деле в любом историческом разрыве, в любой революции, в любой катастрофе, в любом Смутном времени, кстати, опять можно вернуться к тому, что мы сегодня отмечаем окончание Смутного времени, всегда есть разрыв, но рано или поздно преемственность и связь времён торжествуют. Поэтому на самом деле что такое история? История – это смысл. Если мы не понимаем смысла нашей истории, значит мы её не знаем. Это не просто совокупность фактов или каких-то деяний.

Е. ВОЛГИНА: Понимание истории – это установка памятника?

А. ДУГИН: В том числе. Установка памятника – это подсказка к пониманию и дешифровке нашей истории. Это подсказка и напоминание нам, кто мы такие и как, с помощью каких средств нам надо трактовать, понимать и расшифровывать наше собственное бытие.
Войковская-Войков
Е. ВОЛГИНА: Хорошо. Тогда другая историческая персона. Войков. Или дискуссии по поводу переименования станции метро «Войковская».

А. ДУГИН: Смотрите, тут как раз в советское время были разные фигуры, разные этапы. На самом деле в какой-то момент был период полного нигилизма, разрушения, цареубийства. И это цареубийство – трагедия. На самом деле прервалась династия царей, в которых воплощалась идентичность нашего народа. И такое безусловное, формальное, непродуманное почитание цареубийц и название в честь него… Я, кстати, вырос на Войковской. На самом деле это некоторое насилие. Тот факт, что, может быть, есть какие-то люди, которые являются прирождёнными фанатами цареубийства, которые являются убеждёнными сторонниками атеизма, большевизма, марксистко-ленинской теории – они могут почитать келейно Войкова, поставить, может быть, какой-то портретик у себя аккуратно, положить рядом книжки Карла Маркса, Троцкого, Ленина и как бы его чтить. Но всему народу, который на самом деле не разделяет эту идеологию, навязывать подобного рода сомнительных персонажей в качестве носителей названий метро или целых проездов…

Е. ВОЛГИНА: То есть вы за переименование?

А. ДУГИН: В этом смысле да. Хорошо, конечно, вернуть. Но поскольку они были построены в советское время, возвращать там нечего этим станциям метро, этим проездам. Поэтому надо назвать их нейтрально.

Е. ВОЛГИНА: Кто-то это называл.

А. ДУГИН: Строил русский народ на самом деле, а называли представители этой коммунистической идеологии. Я считаю, что, конечно, не всё надо переименовывать, но есть такие случаи, которые в принципе сегодня, на мой взгляд, когда мы пытаемся как раз, с моей точки зрения, выстроить эту преемственность, подчёркивать не то, что нас разделяет, а то, что нас объединяет. Потому что многие говорят о возвращении Сталинграда. Я далеко не сторонник Сталина, далеко, но, тем не менее, город Сталинград – это часть нашей истории победы. Почему бы не убрать совершенно никому не приятного цареубийцу Войкова, а вот людям, которые, например, хотят почитать советский строй, не подарить Сталинград? Тогда всё будет очень хорошо.
Активный гражданин
Е. ВОЛГИНА: Но здесь, опять же, Юрий говорит: «За весь народ говорить не надо. Большинство против переименований». И как раз ссылается на «Активного гражданина», где идёт голосование сейчас. 7373948. Слушаем вас, здравствуйте. Алло.
<...>

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте. Валерий, Москва. Скажите, пожалуйста, капитализм, ростовщичество, которое пришло сейчас в замену социализма, оно не позволит, у них лозунг «разделяй и властвуй». Безработные за забором – это их рычаг управления. А когда они позволят объединиться народу? Сейчас образование ушло, медицина ушла.

Е. ВОЛГИНА: Объединиться народу для чего? Вы бы под чем объединились?

СЛУШАТЕЛЬ: Потому что надо, чтобы в администрации места заняли честные люди, непрозрачные.

Е. ВОЛГИНА: А где честные люди?

СЛУШАТЕЛЬ: Честные люди на заводах, которые разрушили, в колхозах, в фабриках. Из их детей сделали проституток просто-напросто.

Е. ВОЛГИНА: Ответите что-нибудь?

А. ДУГИН: Может, вы ответите?

Е. ВОЛГИНА: Нет, пожалуйста.

А. ДУГИН: Я тоже не очень понимаю. Знаете, иногда люди искренне звонят, и они действительно понимают, что творится что-то не то, хочется их поддержать. Но когда они так небрежно выражаются. То есть я понимаю, что наболело, что в окружающем нас мире очень много неприятных сторон. Я сам противник капитализма. Я считаю, что это омерзительная форма организации общества и совершенно не свойственная нам, особенно когда всё начинает измеряться в деньгах, но это не значит, что автоматически тот социализм, который был у нас, – это панацея. Назад вернуться невозможно.

Во-вторых, на самом деле много было очень тёмных сторон и в большевистской истории. Поэтому нам надо, мне кажется, думать. По крайней мере я не призываю к тому, чтобы прославлять статус кво, то состояние, в котором мы живём. У нас огромное количество недостатков – и технических, и мировоззренческих, и социальных, и экономических. Много несправедливости, много действительно совершенно тёмных фигур, которые представляют какие-то административные инстанции, очень много эгоизма и разобщённости в людях. И надо, мне кажется, стараться это всё так или иначе постепенно преодолевать. Для этого нужны цели, для этого нужны идеи, для этого нужны исторические символы, для этого нужно осознание нашего единства и того, что мы все представляем собой нечто целое.

Смотрите, в советское время везде кричали «мы, мы, мы». И так часто это «мы» повторялось, что оно просто потеряло смысл. Если говорить одно и то же слово много-много раз, через 5-6 минут уже начинаешь не понимать его значения. И мы так и стёрли это общее представление. Потом в 1990-е годы наступило, наоборот, «я». Давай делай карьеру, не обращай внимания, такая либеральная, в духе Айн Рэнд, идеология такого даже не здорового эгоизма, а просто радикального эгоизма, тоже на самом деле явно не подходит нам.

И что, если искать формы объединения, формы коллективной идентичности на самом деле ни в таком классическом догматическом социализме, ни в капитализме, который расчленяет и строит всё на конкуренции между отдельными индивидами, а искать некого органического единства? В этом отношении праздник, который, на мой взгляд, мы сегодня празднуем, этот праздник может быть как раз образцом, что вот объединение против, объединение за, и объединение кого? Объединение русского народа, объединение против вторгнувшихся носителей совершенно другой идентичности, объединение разных слоёв. Смотрите, ведь тогда это были довольно сильно разные слои – духовенство, дворянство и народ. Вот объединение власти, народа перед лицом внешней угрозы во имя нашей собственной истории и нашего исторического пути, во имя православного веры как ядра и русского народа как центра этого объединения, во имя нашей державы – это прекрасный образ именно не только прошлого, но и будущего.

Е. ВОЛГИНА: Виталий 44-й говорит: «В Пхеньяне стоят памятники… Они сыты, они счастливы? То же самое с памятником князя Владимира. Давайте решим все внутренние проблемы, а потом будем ставить памятники».

А. ДУГИН: Злые слушатели.

Е. ВОЛГИНА: А в чём зло?

А. ДУГИН: Понимаете, что им не нравится? Праздник, красный день календаря. Такой прекрасный исторический пример. Казанская Божья матерь. Пришёл из церкви, помолился, пообедал, настроение хорошее.

Е. ВОЛГИНА: Люди рассуждают.

А. ДУГИН: Пусть рассуждают, конечно.

Е. ВОЛГИНА: Я бы хотела ещё, чтобы вы прокомментировали дело директора Библиотеки украинской литературы в Москве. Её отправили под домашний арест. Как вы для себя вообще объясняете это дело?

А. ДУГИН: Я не в курсе этой истории.

Е. ВОЛГИНА: Совсем?

А. ДУГИН: Нет.

Е. ВОЛГИНА: Там речь идёт о том, что мерой пресечения Натальи Шариной избрал Таганский суд, она стала фигуранткой дела о распространении экстремистских материалов. В этой библиотеке нашли некие издания Дмитрия Корчинского.

А. ДУГИН: Не надо распространять экстремистскую литературу.

Е. ВОЛГИНА: А вы считаете Дмитрия Корчинского экстремистом?

А. ДУГИН: Знаете, я же не судья на самом деле. Если следователи считают, что это экстремистская литература, если Дмитрий Корчинский убивает русских людей на Донбассе, значит, наверное, следователям виднее. Я бы предпочёл воздержаться от квалификации. Я правда не слышал этой истории.

Е. ВОЛГИНА: Это было на этой неделе как раз. Ещё давайте вас послушаем. Здравствуйте. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Сейчас радио убавлю.

Е. ВОЛГИНА: Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Станислав.

Е. ВОЛГИНА: Станислав. Пожалуйста, ваш вопрос.
«Говорит Москва»
СЛУШАТЕЛЬ: Не вопрос, а просто реплика. Александр, вы говорите, что большинство за переименование. Это совершенно не так. Аудитория радиостанции «Говорит Москва» – это в основном патриоты, они всегда голосовали против либералов, за Новороссию. Вчера было голосование. 67% против переименования «Войковской». Так что не отвечайте за народ.
«Царьград»
А. ДУГИН: Смотрите, на сайте и телеканале «Царьград» проводилось тоже голосование, было заказано социологическое исследование, согласно которому среди молодёжи на самом деле безразличие и апатичности в этом отношении. Среди людей старшего возраста очень много людей – сторонники переименования. На самом деле с точки зрения тех соцопросов, о которых я в курсе, и на основании этого опроса людей и статистических данных большинство людей хочет переименования станции метро «Войковская», а также Войковских проездов, ещё раз говорю, я там жил значительную часть своей жизни, ходил в школу на Войковских.

Е. ВОЛГИНА: Чьи голосования берём за основу? «Активного гражданина», «Говорит Москва»?

А. ДУГИН: Смотрите, в том-то и дело. У нас секторальный. Я думаю, что в значительной степени люди, которые голосуют за то, чтобы переименовать, – это люди, которые ориентированы на русские традиции, которые изучили эту ситуацию, не хотят носить и сталкиваться с именем цареубийцы. Люди, которые противники переименования, – им не нравится наш капиталистический мир, эти реформы, и они в своём роде довольно правы. Но для них Войков – это символ советской власти. Они разобрались меньше, но у них тоже есть свой резон. И в этом отношении мне кажется, что те данные, которые мне известны по соцопросам – они гласят, что за…

Е. ВОЛГИНА: Тогда для этого референдум нужен?

А. ДУГИН: Возможно, да. Особенно те, кто там живут. Я считаю, что мой голос, который там прожил очень много лет на Войковском проезде, должен приравниваться к двум. Потому что это меня касается. Если человек живёт где-нибудь, у него хорошее название «Марьина Роща».

Е. ВОЛГИНА: А если он работает там?

А. ДУГИН: Полтора голоса. А тот, кто живёт в другом месте, – полголоса.

Е. ВОЛГИНА: Или вообще не голосовать.

А. ДУГИН: Нет, пусть тоже голосует. Но он тоже имеет право как москвич. Он сам живёт в хорошем месте с хорошим названием, а хочет, чтобы другие жили под знаменем, у них в паспорте было имя цареубийцы.

Е. ВОЛГИНА: Все ли задумываются – вот где вопрос. Александр Дугин.

А. ДУГИН: Пусть задумаются.

Е. ВОЛГИНА: Лидер международного «Евразийского движения», гость программы «Пиджаки». Спасибо, Александр Гельевич, что пришли.

Оригинал: «Говорит Москва»
Скриншот
__________

См. также:
- 04.11.2015 Слишком сильны сейчас эмоции. Интервью Дугина "Говорит Москва" // Международное Евразийское движение. Скриншот