?

Log in

No account? Create an account
Voikov

voiks


Войковский журнал

"И на обломках самовластья напишут наши имена!"


Previous Entry Share Next Entry
Интервью с «дождевиком»
Voikov
voiks
10.04.2016 19:38
Оригинал взят у svet_galoyan в Интервью с «дождевиком»


Денис Катаев - ведущий информационной службы на канале" Дождь"

В одном из номеров газеты «Мой район» (№ 44, 27 ноября – 3 декабря 2015 года) моё внимание обратила на себя статья под красноречивым заголовком «Денис Катаев: «Мы до сих пор расплачиваемся за убийство царской семьи». Согласно анонсу, она представляет собой интервью с упомянутым журналистом, ведущим программы «Искусственный отбор» на телеканале «Дождь». Он «поделился с корреспондентом «МР» мыслями о том, что неравенство — это неизбежно, цензура — это страшно, а селфи — это пошло». Любопытно было бы подробнее ознакомиться с этими мыслями. В данном интервью много заслуживающих внимания моментов, поэтому мы вынуждены приводить его чуть ли не полностью.

Итак, первый вопрос:
— Над чем нельзя смеяться?
— На мой взгляд, над смертью людей. Даже если речь идет о человеке, которого ты ненавидишь, который для тебя олицетворяет зло: для кого-то это — Владимир Путин, для кого-то — Алексей Навальный. Даже над смертью террориста смеяться не стоит.


Но если вопрос касается «Шарли Эбдо» и тех карикатур, которые все недавно обсуждали, — там нет насмешки над гибелью людей, там есть насмешка над политикой России в Сирии, над террористами. Вообще, я за свободу слова. Запрещать ничего нельзя. Пусть шутят о чем угодно, барьером должны служить внутренние этические границы.

Что касается первой части ответа журналиста Катаева, то в ней как будто всё верно сказано, с претензией на высокую мораль. Но мне хотелось бы заметить, что если мы ненавидим какого-либо человека настолько, что он для нас предстаёт как олицетворение зла, то он для нас явно теряет полноценный человеческий облик. И в силу этого к его кончине, если таковая вдруг случится, мы отнесёмся не так, как к смерти обычного человека. И юмору тут вполне найдётся место – вспомним хотя бы карикатуры «Кукрыниксов» на Гитлера.

А вот по поводу карикатур «Шарли Эбдо» Катаев явно лукавит. Если имеется в виду карикатура, на которой обломки А321 «Когалымавиа» сыплются на голову террориста и подпись "Российская авиация усилила свои бомбардировки", то разве это не насмешка над гибелью пассажиров и экипажа? Это же прямое кощунство – представлять обломки подорванного ракетой самолёта и куски человеческих тел в виде орудия бомбардировки террористов из ИГИЛ. Только в извращённом уме могла родиться идея подобной «пляски на костях» невинных жертв, и поэтому попытка журналиста «отмазать» «Шарли Эбдо» нисколько не убедительна.

Выделенный мной фрагмент также весьма примечателен. «…я за свободу слова. Запрещать ничего нельзя» – тут всё понятно, типичная либеральная позиция, хотя впоследствии в этом же интервью «господин» Катаев проявля-ет непоследовательность по отношению к собственным словам, когда изъявляет желание кое-что запретить. Но об этом после. Самое главное здесь – это фраза о том, что «барьером должны служить внутренние этические границы». Весьма спорная позиция, потому что внутренние этические границы у каждого человека свои, и то, что допустимо для одного, может быть неприемлемо и оскорбительно для другого.

Второй вопрос интервью и, соответственно, ответ на него, звучали так:
В интернете вас обвинили чуть ли не в разжигании ненависти бедных к богатым за ваш репортаж с бала Tatler. Как вы к этому относитесь?
— Я, честно говоря, не ожидал, что мой репортаж вызовет такую реак-цию. Я думал, будут смотреть, потому что на балу были известные люди: Елизавета Пескова и другие… Теперь же стало очевидно, что у нас жив этот вечный социальный конфликт, основанный на зависти. Люди сидят дома, а у кого-то — красивый праздник, на который их не пригласили. Я считаю, что бал Tatler — это действительно возрождение наших старых традиций. Кстати, он проходит в Колонном зале Дома Союзов (до революции — Благородное собрание), где устраивали все главные дворянские балы в XIX веке. Я убежден, что традицию балов надо возрождать. С этой традицией тесно связаны наши культурные коды.

Вообще, я считаю, что Россия до сих пор расплачивается за убийство царской семьи, совершенное теми самыми людьми, которые так ненави-дели всю эту красоту. Конечно, все не так просто: социальная несправедливость была и тогда, она есть и сейчас, и не только в России, но и в западных демократиях. Люди в принципе не равны, я далек от социалистической идеи. Аристократия должна существовать — к сожалению, у нас она уничтожена…

Комментировать само событие бала Tatler мы не будем, здесь гораздо важнее содержание реакции на него широкой общественности. А реакция эта весьма и весьма показательна: глубокое презрение ко всем этим резвящимся знаменитостям с их «великосветскими» событиями. Конечно, не исключено, что кто-то и следит неотрывно за жизнью «звёзд», «золотой молодёжи» и так далее, чуть ли не живёт ей, но, как мне кажется, многим людям, и мне лично в том числе, глубоко безразличны все эти Елизаветы Песковы и иже с ними. И в случае с народным откликом на этот бал дело здесь вовсе не в зависти, как объясняет это «господин» Катаев. Действительно существующий социальный конфликт основан не на ней, а на всё увеличивающемся разрыве ме-жду бедными и богатыми, пропасти в уровнях их жизни, её цели, ценностях и идеалах. Дело в многоэтажном, по крайней мере, двухуровневом человечестве, каждый из уровней которого всё больше обособляется и замыкается на себя. И нет ничего удивительного в «этом вечном социальном конфликте» – естественно, он будет жив, если продолжать придерживаться идеи «люди в принципе не равны».

На мой взгляд, просто смешно утверждать, что всё дело, мол, в том, что люди просто завидуют, сидят дома, в то время как в Колонном зале проходит «красивый праздник» бала Tatler, на который их не пригласили. Разве кроме как на бал этот, людям больше и сходить некуда? Причины негативной реакции общества на это событие гораздо глубже, фундаментальнее.

Сентенции по поводу возрождения старых традиций дворянских балов яв-но навеяны ностальгией по пресловутому «хрусту французской булки», которой, впрочем, Денису Катаеву всё равно бы не досталось, даже если бы не было Великой Октябрьской социалистической революции. Традиции балов, конечно, надо возрождать, и в этом с рассматриваемым нами журналистом можно было бы согласиться, но при том условии, что они станут поистине всенародными событиями, а не превратятся в «ярмарку тщеславия» для избранных, «аристократии», подобно вышеозначенному балу Tatler. И здесь весьма к месту приходится следующая за ответом «господина» Катаева фраза берущей у него интервью Анны Акоповой: «В том-то и дело, что тех, кто танцевал на балу Tatler, вряд ли можно назвать аристократией».
А по поводу слов журналиста о том, что «Россия до сих пор расплачивается за убийство царской семьи» хотелось бы спросить: чем расплачивается? И перед кем?

Стоит обратить внимание и на забавную реплику Дениса Катаева о том, что «В последние годы … многие журналисты потеряли работу, потому что уровень свободы слова заметно снизился». Что же это за журналисты такие, если сама возможность их работы, их профессионализм, зависит от уровня свободы слова?

Продолжением этой темы становятся сентенции интервьюируемого по поводу якобы «остро стоящей проблемы» так называемой «самоцензуры»: «Другое дело, что сейчас остро стоит проблема самоцензуры. Это самое страшное изменение, которое совершилось за последние годы в людях. И не столько власть этому виной, сколько рабское сознание людей. Склонность приспосабливаться к обстоятельствам свойственна не только россиянам. Но у нас и советские страхи вросли в ДНК. В результате люди сами себя ограничивают, боятся лишнее слово сказать».

Комментируя этот пассаж, можно сформулировать сразу несколько вопросов. Так ли уж остро на самом деле стоит вышеозначенная проблема, и проблема ли это вообще? Что, если это не самоцензура, а внутренние этические границы, о которых сам же «господин» Катаев и говорит? И почему это изменение в людях произошло лишь за последние годы, притом, что, заметьте, «не столько власть этому виной, сколько рабское сознание людей». Что же это рабское сознание раньше себя не проявляло? Почему вдруг в «рабском сознании» людей начали всплывать «советские страхи», что послужило тому причиной? И зачем, наконец, говорить лишнее слово, если оно и правда лишнее?

В качестве примера действия самоцензуры «господин» Катаев приводит скандальный случай с вопросом о целесообразности обороны блокадного Ленинграда:
— Вы с этим сталкивались?

— Лично в себе я стараюсь это искоренять, но я видел это — даже на «Дожде» (О, ужас! Даже там, на этом рупоре свободы и демократии! А. Г.). Моя личная точка зрения (не точка зрения канала) — что в вопросе о блокаде не было ничего страшного. Этот вопрос обсуждается во всех учебниках истории и в научной среде. Извиняться за него — не что иное, как самоцензура. Я понимаю владельцев канала, в частности Наталью Синдееву, которые хотели спасти свое дело. Но чтобы все журналисты извинялись…
Ну, тут уж, как говорится, без комментариев.

А вот и фрагмент интервью, наглядно демонстрирующий непоследовательность журналиста в следовании собственным провозглашённым принципам:
— Есть ли какой-то модный тренд, который вас раздражает?
— Да. … что меня больше всего раздражает эстетически — это селфи и палки для селфи. Я бы взял и сжег все палки на костре инквизиции. (А как же собственные слова о том, что не надо ничего запрещать?  А. Г.) Я считаю, что это дикая пошлость. … Фотографии еды, или «фудпорно», — это то-же проявление моветона.
— Можно ли с этим как-то бороться?
— А это как с самоцензурой — бороться очень сложно. Взять и запретить, как любят наши депутаты? Это не имеет смысла. Хотя я своим друзьям запрещаю.
Замечательно: запрещать не имеет смысла, но я запрещаю. То есть, Катаев утверждает, что делает то, что не имеет смысла. Что сам же и признаёт:
— Вы — человек сегодняшнего дня?
— Конечно. Как бы я ни критиковал технологии, мы без них уже не сможем жить. Но если говорить о другой эпохе, в которую я хотел бы попасть, — это начало ХХ века во Франции. Да и в Российской империи кстати, как мы знаем, 1913 год был расцветом
(расцветом чего, хотелось бы узнать? А. Г.).
И весьма примечательный вопрос в финале беседы:
— Можно ли ставить так вопрос: «не случись 1917 года, мы жили бы сейчас лучше»?
— На мой взгляд, все ошибки современной России — это следствия 1917 года. Роковым, символическим событием я, повторюсь, считаю расстрел царской семьи. Государство, построенное на крови, не могло обернуться ничем хорошим. Осталась ли бы Россия великой? Наверное, да; возможно, сейчас у нас была бы конституционная монархия, как в Британии. Но мысль о возрождении монархии в современной России представляется сумасшедшей
.

Что именно «господин» Катаев подразумевает под «всеми ошибками современной России» – это отдельный вопрос, ответ на который мы здесь не найдём. А вот слова о символизме события расстрела царской семьи и о го-сударстве, построенном на крови, обнаруживают явно поверхностный подход журналиста к этой теме – подход, который он сам же и осуждает в контексте популярности социальных сетей и Instagram. Разве Советский Союз не построили бы без расстрела семьи Николая II? А образование разве СССР не обернулось ничем хорошим? Впрочем, этот вопрос можно считать риторическим: ответ на него слишком зависит от идеологических предпочтений того, кому он адресован. Хорошо хоть, что идея возрождения монархии в России кажется Катаеву безумной. А ведь кто-то в неё верит на полном серьёзе.

И в завершение хотелось бы обратить внимание на вопрос о том, кто является учредителем и владельцем газеты «Мой район», которая предстала здесь перед нами в качестве органа распространения информации либерально-антисоветского содержания. Но это уже тема отдельного самостоятельно-го изыскания.

Артур Галоян