Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола
Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола
Автор: Андрей Волконский, И. Линниченко
Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола. Сборник. /Вступительная статья и комментарии М. Б. Смолина. Оформление М. Ю. Зайцева. — М.: Москва, 1998. — 432 с. — (Пути русского имперского сознания).
Дополнительная информация об издании
ISBN: 5-89097-010-0. Год издания: 1998. Язык: Русский. Твердый переплет, 432 стр. Тираж: 5000 экз. Формат: 60x90/16 (145х215 мм)
В сборнике представлены работы крупнейших исследователей «украинского сепаратизма», борцов за русское национальное единство: князя А.М. Волконского, А.В. Стороженко, профессоров П.М. Богаевского, И.А. Линниченко, Т.Д. Флоринского и других ученых.
Сборник дает ответы на вопросы: откуда же появились «украинцы» и «Украина» на месте исторических названий «малоросс» и «Малороссия»? Где исторические корни украинского сепаратизма? Что в этой проблеме историческая правда и что — украинофильская пропаганда?
Оригинал: www.livelib.ru hi.hu1lib.org
PDF Содержание
ФРАГМЕНТЫ
Фрагмент 1.
XVI
Между тем политическое колесо в Петербурге вращалось своим чередом. Октябрьская революция свалила дряблое правительство Керенского и Кo и установила сильную коммунистическую власть Ульянова-Ленина и его иудейских соратников: Бронштейна (Троцкого), Апфельбаума (Зиновьева), Розенфельда (Каменева) и прочих. Центральная рада и кабинет В. К. Винниченко ответили на это событие провозглашением независимости Украины от России, ее самостийности и суверенности. С социалистической точки зрения это был неискренний и нелепый жест. Вожди украинских социал-демократов и социал-революционеров — Винниченко, Петлюра, Ковалевский, Порш, Антонович, Михура, Садовский и другие — никогда не питали национальных украинских чувств, и для них интересы социализма, интернационализма и интернационального пролетариата всегда были несравненно выше украинских национальных интересов. Важнейшей заботой для них в течение всей русской революции было сохранение единого русского революционного фронта. И вдруг — «самостийность Украины». Можно предполагать, что этот шахматный ход на политической доске подсказан был австрийскими и германскими политиками старому их другу-приятелю М. С. Грушевскому, чтобы иметь предлог разговаривать о сепаратном мире с Украйной и об оккупации ее для защиты от большевиков. Тут как раз достигались те цели, ради которых столько лет субсидировалось Австрией и Германией украинское движение.
Между тем Ульянов-Ленин, Бронштейн-Троцкий и «главнокомандующий» Крыленко решили силой оружия подчинить себе Украину и двинули на нее силы Красной Армии. К 15 января ст. ст. 1918 года красные орды Муравьева и Ремнева подошли к Киеву со стороны Дарницы. В городе вспыхнуло большевистское восстание арсенальных рабочих. Из-за Днепра открылась ужасающая бомбардировка. О силе се можно судить по тому, что генерал Костенко, переживший осаду Порт-Артура и написавший о ней целую книгу, высказал знакомым, что бомбардировка Киева большевиками с 15 по 25 января ст. ст. 1918 года ничуть не была слабее бомбардировки Порт-Артура японцами в самые страшные дни. Дома разрушались, люди гибли. Положение города было самое отчаянное. При приближении большевиков В. К. Винниченко и члены его кабинета струсили, подали в отставку и вместе с М. С. Грушевским оставили Киев. Власть захватили в свои руки два студента: Голубович сделался главой «правительства*, а Ковенко — комендантом Киева. Они довольно энергично в течение почти двух недель защищали Киев, но, когда увидели, что дело безнадежно проиграно, сели в автомобили и удрали по шоссе в Житомир, захватив с собою «членов кабинета» и виднейших представителей Малой рады. Между тем в Брест-Литовске у австро-германского командования все было готово для подписания отдельного мира с Украиной и для ее оккупации. Когда большевики 25 января ст. ст. заняли Киев, тянуть было некогда. Договор Украины с центральными державами был подписан студентом Севруком, и германские войска потянулись к Киеву, а австрийские — к Одессе. Красноармейцы без оглядки бежали при одном известии о приближении регулярных войск, да еще германских. 16 февраля (1 марта) 1918 года первый батальон саксонской пехоты появился на киевском вокзале. Давнишняя мечта австрийских и германских политиков осуществилась;
Од Кыева до Берлина
Простяглася Украина.
Но эти политики не догадывались, что судьба их империй предрешена высшим сверхправительством Сиона. В Берлине, в Вене и в Будапеште агентами Сиона тайно подготовлялись революции, которые должны были отдать победу в руки западных демократий и на развалинах исторических монархий построить «народные» республики, легко доступные всем соблазнам Сиона. Революционный час пробил 9 ноября н. ст. 1918 года —* в Берлине, 12 ноября н. ст. — в Вене и 16 ноября н.ст. — в Будапеште. В трех важнейших столицах Средней Европы провозглашены были республики. Германский независимый социалист В. Томас объявил открыто, что «удар в спину германской армии был самым удачным ударом революционного пролетариата».
Австро-германцы очень быстро заняли весь юг России до самой Кубани — как раз в границах той карты, которая печаталась на обложках ежемесячных книжек журнала «Ukrainische Rundschau». В Клеве основалась главная квартира германского командования. Через неделю после вступления в Киев первого германского отряда возвратились восвояси комическое «правительство» Голубовича и виднейшие депутаты Центральной и Малой рады. Прибывшим в Киев представителям германской армии и дипломатии надлежало выработать план реальной германской политики в пределах Южной России. Тут-то для постороннего наблюдателя стали ясно выявляться признаки начавшегося уже разложения германской государственности. Оказалось, что ответственные деятели оккупации делятся на два враждебных лагеря — сторонников императора и сторонников парламента — и что между этими лагерями полное противоречие во мнениях и партийная рознь. Можно было с самого начала предполагать, что оккупация Южной России не даст выгод ни центральным державам, ни самой Южной России.
XVII
Оккупация юга России германскими и австрийскими войсками проходила тихо, спокойно и чрезвычайно быстро. Германские части сохраняли образцовый порядок и вызвали своей дисциплиной всеобщий восторг местного населения. Не слышно было никаких жалоб на немецкую жестокость; напротив, порицали излишнюю мягкость немцев по отношению к большевикам, густо притаившимся среди мирного селянства Малороссии. Красные большевистские орды без оглядки убегали от немцев, срывая впопыхах с городов и сел, под угрозой расстрелов, денежные контрибуции, грабя по пути что попало и зачастую бросая награбленное за неимением времени и возможности его увезти. На железнодорожных линиях большевики разрушали мосты и станционные водокачки, на некоторых станциях, например между Киевом и Ромоданом, забрали телефонные и телеграфные аппараты, столы, стулья, часы, даже ручки от окон и дверей; кое-где они жгли поездные составы. Немцы повсеместно приветствовались как желанные спасители и хранители порядка.
[с. 193-195]
Фрагмент 2.
XIX
Революция в центральных империях явилась катастрофой не только для них, но и для Южной России, где пребывала свыше чем полумиллионная австро-германская армия — этот единственный оплот порядка и спокойствия в огромной стране. По мере того как приходили все новые и новые известия о переворотах, наступивших в разных краях обеих империй, беспокойство в оккупационных войсках росло, дисциплина падала и начиналось брожение, ибо каждый солдат, опасаясь за судьбу покинутой им семьи, волновался и рвался скорее вернуться домой. В войсковых частях по большевистскому образцу организовались советы солдатских депутатов. Гетманская власть, непопулярная и державшаяся исключительно силой австро-германских штыков, должна была сама себя упразднить (1 декабря ст. ст. 1918 года), тем более что против нее выступили притаившиеся в своих норах украинские социалисты и инсценировали «народное восстание». Австро-германское командование, насколько оно сохраняло еше свой авторитет, заняло под давлением коварной Антанты нейтральное положение и стремилось только, пока работали железные дороги, благополучно вывезти на родину своих упавших духом, взволнованных и сбитых с толку солдат. При помощи немцев тайком исчез из Киева в Германию и генерал П. П. Скоропадский. Украинские социалисты опять захватили в свои руки впасть и образовали в Киеве Директорию из пяти членов. Места директоров заняли знакомые все лица: Винниченко, Петлюра, Андреевский, Швец и Макаренко.
На всем пространстве Южной России настал кровавый хаос, и смерть собирала обильную жатву.
Так как социализм стремится навязать человеческому общежитию порядок, противный природе человеческой души, то он не может обходиться без террора. Социалистический строй и террор неразрывно связаны. Украинский социализм особенно свиреп и жесток, ибо он вдохновляется зверствами идеализованных Шевченко гайдамаков времен уманской резни 1768 года. С водворением в Киеве Директории и таких исполнителей ее распоряжений, как Коновалец, Чайковский и Ковенко, снова пышно расцвел там террор, прерванный было правлением немцев и П. П. Скоропадского. Под названием «слидчых комысш» заработали «чрезвычайки». В виде разных «отаманов» появились добровольцы террора, старавшиеся под предлогом борьбы с буржуями не упускать случаев, чтобы грабить и обогащаться. Жизнь приняла уродливые формы.
Коновалец был галичанин, бывший австрийский офицер. Он, кажется, носил звание коменданта города Киева. Однажды он издал приказ: в течение трех дней под угрозой драконовских штрафов заменить украинскими все вывески над магазинами, таблички врачей с указанием часов приема и другие общественные надписи на русском языке. Маляры собирали огромные деньги за спешную перекраску вывесок, докторские таблички повсеместно исчезли за невозможностью быстро их переделать. С тех пор в Киеве появились «ядлодайни», «цукерни», «голярки», «блаватные», «споживипе склепы» и другие непривычные для киевских ушей названия, заимствованные из галицкого русско-польского жаргона. После, при большевиках, при деникинцах и опять при большевиках, вывесок некому и некогда было переделывать, и на память о глупом произволе Коновальца они во всем своем языковом уродстве красовались еше в 1922 году, как, вероятно, существуют и до сих пор.
Ковенко был председателем «слидчой комысш», то есть «чрезвычайки», помещавшейся на Бибиковском бульваре в гостинице «Марсель», где при гетмане проживало «советское посольство» Раковского и Мануильского. Кажется, по его распоряжению 5 декабря ст. ст. 1918 года были арестованы и вывезены в Галицию, в город Бучач, митрополит Антоний и викарий епископ Никодим. Потом Ковенко отдал приказание арестовать и засадить в Лукьянове кую тюрьму за контрукраинское настроение многих деятелей «гстманшафта» и представителей киевской русской интеллигенции. Они были освобождены тюремной властью только накануне вступления в Киев большевиков, 24 января ст. ст. 1919 года, когда бежавшей Директории давно уж след простыл.
Расстрелы намеченных лиц происходили обыкновенно под предлогом пресечения попыток их к побегу во время препровождения в тюрьму. Так погибли прославленный конной атакой на венгров командуемой им 10-й кавалерийской дивизии генерал граф Келлер и его адъютант — кавалергард Пантелеев. Их арестовали около полуночи в Михайловском монастыре, где они ютились, повезли на автомобиле якобы в Лукьяновскую тюрьму, потом высадили у сквера между памятником Богдана Хмельницкого и бывшим домом Алешина, где при большевиках поместился «Сахартрест», и расстреляли в затылок. Автомобиль помчал дальше мертвые тела. На другой день утром на месте расстрела видна была на снегу широкая лужа крови. Подсчитывали в то время, что между 1 декабря 1918 года и 25 января 1919 года ст. ст. расстреляно было «украинцами» в Киеве за инакомыслие не менее двухсот человек. Конечно, это пустяки сравнительно с бойнями большевиков.
Из атаманов, добровольцев украинского террора в Киеве, более всех прославился своими насилиями «отаман революшйного загона зализнычникив» (то есть отряда железнодорожников) Семен Грызло. Вечно пьяный, под предлогом отыскания скрывшегося «гетманця» (деятеля «гстманшафта») или хранимого оружия он со своей бандой врывался поздними вечерами в квартиры, арестовывал ни в чем не повинных людей, потом вымогал за них от домашних выкуп, захватывал попадавшиеся под руку более ценные вещи и был чрезвычайно изобретателен на угрозы, чтобы только побольше награбить. Усердным помощником его был «подотаман» некий Шкварник. Трудно сказать, действовал ли Семен Грызло с ведома и одобрения Директории или на свою ответственность; но если допустить, что Директория не сочувствовала подобным насилиям, то, во всяком случае, власть ее была чересчур призрачна для того, чтобы она могла обуздать людей типа Грызло и Шкварника.
В деревнях дело обстояло значительно хуже, чем в Киеве, и тамошним жителям каждый день приносил вести о небывалых насилиях и кровопролитиях. С постепенным отбытием на родину немцев и жизнь, и имущество людей становились все более безащитными. Украинские большевики и просто большевики соревновались друг с другом в злодеяниях. Опишем несколько событий времени Директории (декабрь 1918 — январь 1919), известных нам не из газет, для характеристики условий тогдашнего существования.
[с. 206-208]
Фрагмент 3.
...Судьба Ерофеича была очень трагична. В январские дни 1919 года, когда Красная Армия, служа евреям, крупными массами двигалась на Киев, он со своим ничтожным «загоном» сделал отчаянную попытку задержать ее у железнодорожного моста через реку, протекавшую в его районе. Первый же большевистский пулеметный дождь сразил Ерофеича и большинство его соратников, а остатки его «загона» разбежались куда глаза глядят.
25 января ст. ст. 1919 года красноармейцы вошли в Киев, песенка «украинской» власти была спета, и ненька-Украина вторично попала под пяту большевиков.
XXI
Кровавый из кровавых 1919 год был временем непрерывной гражданской войны в России. На еврейскую напасть в Москве ополчились: с юга — Деникин, с востока — Колчак, с севера — Миллер, с запада — Юденич; казалось, что должен прийти ей конец; однако «чрезвычайки» и глупая Красная Армия ее выручали. Украинские социалисты разных толков также примазались к противобольшевистскому движению. Петлюра с помощью бывших австрийских генералов (Кравз-Торновского и других) организовал в Галиции армию для наступления на Киев. По всей Южной России появились партизанские отряды, которые вели мелкую борьбу с большевиками. Особенно были известны банды Зеленого около Триполья, Струка и Соколовского на Киевском Полесье, Тютюнника в окрестностях Черкас, Ангела в Полтавской губернии, какой-то Маруси на границе Киевщины и Хер- сонщины. Хотя предводители всех этих банд выступали под желто-голубым украинским флагом, но, в сущности, малорусское национальное чувство было им совершенно чуждо и непонятно, главными же стимулами их деятельности были грабительские инстинкты да упоение своеволием и разнузданностью при полной безнаказанности. В самих бандах дух царил большевистский, то есть беспощадно разрушительный, хотя они якобы боролись с большевиками.
Если бы существовала высочайшая гора, с вершины которой была бы видна вся широкая русская равнина, то взор стоящего на вершине наблюдателя везде останавливался бы на трупах и трупах — на русских трупах. Эта картина трупов невольно приводит на память одно сказание в Священном Писании, которое таит в себе глубокий смысл. Однажды аммонитянс, моавитяне и обитатели горы Сеиры заключили между собою союз и соединенными силами выступили против иудеев. Бог чудесным образом привел союзников в состояние безумия, они перессорились, и сначала аммонитяне и моавитяне истребили обитателей горы Сеиры, а потом взаимно истребили друг друга. «Когда иудеи пришли на возвышенность в пустыне и взглянули на то многолюдство, и вот — трупы, лежавшие на земле, и нет уцелевшего». Что же стали делать иудеи? Они принялись «забирать добычу и нашли» у своих врагов «во множестве и имущество, и одежды, и драгоценные вещи, и набрали себе столько, что не могли нести. И три дня они забирали добычу; так велика была она» (2 Пар. 20, 1—25). Когда обезумевшие враги иудеев устлали поле трупами погибших собратьев, тогда иудеи занялись грабежом принадлежавшего врагам их имущества. Эго точное изображение роли иудеев в русской революции и наступившей вслед за нею гражданской войне. Натравив одних русских на других во имя глупых и преступных лозунгов вроде: «Грабь награбленное!», «Мир хижинам, война дворцам!», «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!», иудеи спокойно смотрели «с возвышенности» Московского Кремля на взаимоистребленис русских русскими и плотоядно любовались картиной: «трупы, лежащие на земле, и нет уцелевшего». Как только Россия стала истекать кровью своих безумных сынов, иудеи принялись ее грабить, и грабят не три дня, а вот уже семь лет — так велика добыча.
Кроме материального обогащения, целью иудеев в русской революции было еше истребление живых умственных сил русского народа. Направления и оттенки русской мысли имели мало значения в глазах иудеев. Важно было, чтобы вообще не осталось людей, способных мыслить, прозревать и наконец понять, кто истинный виновник русского ужаса. Поэтому, в частности, в Южной России, о которой мы ведем речь, «чрезвычайки» одинаково уничтожали и «малорусов», и «украинцев», или, пользуясь другими терминами, и «богдановцев», и «мазепинцев», приверженцев и русского, и польского направления, и дорожащих русским литературным языком как своим родным, и стремящихся заменить его русско-польским жаргоном галицийской фабрикации. Летом 1919 года были расстреляны три видных представителя старого культурного слоя малороссийского общества: Петр Яковлевич Армашевский, Петр Яковлевич Дорошенко и Владимир Павлович Науменко. Первые два принадлежали к потомкам тех малороссийских старшинских родов, память о которых увековечена «Малороссийским родословником» В. А. Модзалевского; В. П. Науменко происходил из более нового, но цивилизованного рода: отец его был уже директором гимназии.
[с. 212-214]
См. также:
- Украинское движение (книга) // Википедия Скриншот
«Украи́нское движе́ние» (рус. дореф. Украи́нское движе́ніе: кра́ткій истори́ческій о́черкъ: преиму́щественно по ли́чнымъ воспомина́ніямъ, расширенное название: Украи́нское движе́ние: кра́ткий истори́ческий о́черк: преиму́щественно по ли́чным воспомина́ниям) — книга, написанная в 1924 году по общепринятой в научном сообществе точке зрения русским эмигрантским историком и публицистом Андреем Стороженко, работавшим под псевдонимом Андрей Царинный. Издана в 1925 году в Берлине при участии князя Александра Волконского. Часто называется антиукраинским памфлетом[1][2]. Содержала критику украинофильства, украинства, деятельности Михаила Грушевского. Переиздана в России в 1998 году в сборнике «Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола» в 1998 году[1]. <...>
В 1998 году в России книга «Украинское движение» была переиздана в составленном Михаилом Смолиным сборнике «Украинский сепаратизм в России. Идеология национального раскола», заняв существенную часть объёма этого издания, вышедшего тиражом 5000 экземпляров в Москве[6].
- Андрей Царинный // Википедия
Андре́й Царинны́й — литературный псевдоним, используемый в публицистических произведениях Андреем Яковлевичем Стороженко, а затем его внуком, Андреем Владимировичем Стороженко.
• Стороженко, Андрей Яковлевич (8 марта 1791 — 4 июля 1858, Киев) — русский государственный деятель и публицист.
• Стороженко, Андрей Владимирович (12 августа, 1857, Великая Круча, Пирятинский уезд, Полтавская губерния — после 1924) — русский историк, славист, археограф, публицист, литературовед, общественный деятель, внук Андрея Яковлевича Стороженко.
- 12.03.2022 Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV // ИА Красная Весна
Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение. <...>
В России отмечали: мы всего лишь возвращаем исконные древнерусские территории. Поляки же яростно стремились доказать свои права на Малороссию. Именно тогда польские теоретики развязали вокруг темы украинства полномасштабную идеологическую войну. Как писал позднее крупный украинский историк А. Стороженко: «Настали разделы Польши, и вот когда польские ученые заговорили об особой украинской национальности. Им хотелось доказать, что русских нет в границах погибшей Польши, и что Екатерина II напрасно приказала вычеканить на медали в память разделов «отторженная возвратих».
- 12.03.2022 «Интегральный национализм» Дмитрия Донцова — «Украинство…» Глава XV // ИА Красная Весна
Необандеровская клика, захватившая власть в Киеве и третирующая мирное население Донбасса как «омоскаленных недолюдей», безусловно, руководствуется расистскими идеями Донцова: «Темной мистикой дьявола наполнено «мессианство» московского народа. Ей нужно противопоставить мистику предназначения Украины, сознание божественного призвания Киева сломать силу зла». <...>
Дмитрий (Дмитро) Донцов родился в 1883 году на Украине, в запорожском городе Мелитополе, в семье смешанного происхождения. Сам он писал про свою семью, что она была «таврийская, то есть смешанная, дед до конца жизни не научился по-русски, мать называлась Франциска (Франя), тетя — Полина, их отчим был немец-колонист; рассказывала мать, что прабабка моя была итальянка;…украинца из меня сделали: Гоголь, Шевченко, Кулиш и Стороженко».
