Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV (1)
Часть-1 Часть-2
Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV
ИА Красная Весна | Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 12 марта 2022
Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение.
Густав Седерстрём. Карл XII и гетман Мазепа на берегу Днепра
В XIV–XVI веках юго-западная часть древнерусского государства, будущая Западная Украина, попала сначала под власть Литвы и Польши, а затем, после их объединения, под власть польско-литовского государства Речь Посполитая. Позже под власть поляков попала и восточная, Левобережная Украина.
Польские историки уже с XV века работали над обоснованием территориальных претензий Польши.
Историки Ян Длугош и Мацей Меховский развивали идею о том, что «руссы» — это русские, живущие на территории Речи Посполитой. Что поляки — их «старший брат» (Длугош рассуждал о двух братьях, Лехе и Чехе, и «потомке Леха Русе», а Меховский подытоживал: «Русс — потомок Ляха. От этого Руссия»). Лех, Чех и Русс при этом назывались потомками библейского Иафета, сына праотца Ноя.
Тут надо оговорить, что само по себе то, что европейские народы и, в частности, славяне, происходят от Иафета, было общим местом для средневековых историков. Потомками Иафета называла русичей и древнерусская «Повесть временных лет». Однако рассказ о трех братьях, старший из которых был Лех, а также настойчивое указание на то, что руссы — это исключительно жители Речи Посполитой, то есть малороссы, а не подданные московского царя, — отличает именно польских историков.
Длугош и Меховский утверждали, что «руссы» — единственные наследники древней Киевской Руси. При этом Меховский так определял земли «Руссии» (она же — Малороссия): «Ограничена Руссия — с юга Сарматскими горами [Карпаты] и рекой Тирасом, которую жители называют Днестром (Niestr); с востока — Танаисом [Дон], Меотидами [Азовское море] и Таврическим островом [Крым]; с севера — Литвой, с запада — Польшей». «Моски» же, по утверждению Меховского, — это вообще не русские, а отдельный народ, обитающий на границе с варварской Тартарией (название, которым в те времена в Европе обозначали область проживания татаро-монгол, объединяя ее с мифической адской бездной Тартаром). Из этого следовало, что «моски» не могут претендовать на территориальное наследие древнерусского государства.
Меховский также был основоположником сарматской теории, весьма полюбившейся польской шляхте. Теория эта гласила, что славяне произошли от сарматов, потомков Иафета. При этом польские последователи Меховского, дооформившие его теорию, утверждали, что, в отличие от поляков, произошедших от Иафета, русские — это варвары, чьим предком был другой сын Ноя — Сим. Такое различие подводило историческое обоснование под высокомерное презрение польскими шляхтичами, мнившими своими предками сарматов, малороссийской и литовской «черни».
Обсуждалась в Речи Посполитой и другая теория, «мосохова», более благосклонная к жителям Московского царства. Эта теория встречалась в трудах таких симпатизировавших Литве и склонных к антикатолицизму историков, как Марцин Бельский или Мацей Стрыйковский. Они вели родословную славян от сына Иафета Мосоха. Признавая, что Мосох основал Москву и непосредственно от него произошли жители Московии, эти историки указывали на родство поляков и русских как потомков Мосоха.
В ответ на окончательное закабаление в XVII веке в Малороссии поднялась мощная освободительная борьба под предводительством Богдана Хмельницкого. Борьба эта успешно завершилась для населения Левобережья в 1654 году воссоединением с Россией по решению Переяславской рады.
Вскоре после Переяславской рады православными монахами Киево-Печерской лавры была написана книга «Киевский синопсис», доказывавшая историческую справедливость воссоединения. «Синопсис» возводил происхождение россов (то есть народа Киевской Руси) и московского народа к Иафету (в качестве возможного общего праотца упоминался также Сим). Таким образом, обосновывалось единство двух народов.
К концу XVIII века Речь Посполитая пришла в упадок, и ее территории начали отходить к соседям. Потеряла Польша и Правобережную Украину, одна часть которой перешла к Австро-Венгрии, а другая — к России.
В России отмечали: мы всего лишь возвращаем исконные древнерусские территории. Поляки же яростно стремились доказать свои права на Малороссию. Именно тогда польские теоретики развязали вокруг темы украинства полномасштабную идеологическую войну. Как писал позднее крупный украинский историк А. Стороженко:
«Настали разделы Польши, и вот когда польские ученые заговорили об особой украинской национальности. Им хотелось доказать, что русских нет в границах погибшей Польши, и что Екатерина II напрасно приказала вычеканить на медали в память разделов «отторженная возвратих».
Идеологические польские сочинения публикуются одно за другим.
В 1795 году — в год последнего раздела Речи Посполитой, когда она прекратила свое существование, — в Париже была издана книга польского писателя и путешественника Яна Потоцкого «Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах». В этом псевдоэтнографическом сочинении впервые фигурируют «украинцы» как некий отдельный от русских («славян Новгорода») народ, «также называемый Мало-Россиянами или жителями малой России». Потоцкий сообщает, что основными племенами, от которых произошли украинцы, были поляне, построившие Киев, и древляне.
Александр Вранек. Портрет Яна Потоцкого (фрагмент). 1810
В 1801 году идею Потоцкого развил польский историк Тадеуш Чацкий. В своей работе «О названии „Украина“ и зарождении казачества» он заявил, что украинцы напрямую происходят от племени… «укров» (да-да, именно тогда появилось это пресловутое словцо!). «Укры» якобы и были той дикой славянской ордой (horda barbarzynskih Slowican), которая пришла на Днепр из Заволжья в первые века нашей эры.
Но не только поляки были недовольны воссоединением Малороссии с Россией. Казачья верхушка (старши́на) вплоть до XIX века не оставляла надежд установить в Малороссии свою независимую власть, и не раз еще казачьи гетманы будут изменять России.
В 1846 году впервые публикуется антироссийский текст под названием «История Русов или Малой России». Издатель Осип Бодянский, напечатавший этот текст в московской типографии, назвал его сочинением преосвященного Григория (Георгия) Конисского, архиепископа Могилевского, Мстиславского и Оршанского. Якобы, утверждал издатель, Конисский передал рукопись своему ученику, Григорию Полетике, от которого его и получила типография.
Учитывая антирусскость текста и явную симпатию его сочинителя к казацкой старшине, авторство Григория Конисского крайне сомнительно. Ведь Григорий был не только борцом за укрепление православия в Малороссии, но и резким критиком усиливавшегося в то время произвола старшины, захватывавшей земли у простых крестьян. Так, в своей драме «Воскресение мертвых» Григорий Конисский весьма живописно показал, что будет на том свете с богачами, отбирающими у крестьян земли.
Позднее, в авторитетном журнале «Киевская старина» было высказано предположение, что автором «Истории Русов» является сам Григорий Полетика (основанием для такого утверждения стали письма его сына Василия). Полетика, действительно, куда более соответствовал личности автора, стоявшего за «Историей Русов». Он не только принадлежал к казацкому старшинному роду, но и был ревностным сторонником соблюдения прав казачьей верхушки.
Портрет Григория Полетики (фрагмент). 1891
«История Русов» — ключевой идеологический текст, надолго ставший для украинских националистов источником, откуда они черпали свою ненависть к Москве. Во многом повторяя польских авторов, «История Русов» впервые сделала главным действующим лицом местной истории именно малороссов.
Автор «Истории Русов» утверждает изначальную обособленность малороссов, как подлинных русов, от «москалей». Вслед за польскими историками он обосновывает это тем, что якобы малороссы — потомки одного из сыновей Иафета Росса (или Руса), «москали» же произошли от другого сына Иафета, князя Мосоха. «Москали» при этом именуются то «скифами», то «волками», то «рабами, которых обменивают на собак».
Союз с Литвой описывается ее автором как «равный и вольный». Когда же повествователь доходит до Переяславской рады, то облик «москалей» рисуется исключительно черной краской. Якобы соратник Богдана Хмельницкого есаул Богун отговаривал его от союза с Москвой:
«В народе Московском владычествует самое неключимое [непотребное] рабство и невольничество в высочайшей степени, и что у них, кроме Божьего, да Царского, ничего собственного нет и быть не может, и человеки, по их мыслям, произведены в свет будто для того, чтобы в нем не иметь ничего, а только рабствовать. Самые вельможи и бояре Московские титулуются обыкновенно рабами Царскими, и в просьбах своих всегда пишут они, что бьют ему челом; касательно же посполитого народа [имеются в виду крестьяне, мещане], то все они почитаются крепостными, как бы не от одного народа происшедшими, а накупленными из пленников и невольников, и сии крепостные или, по их названию, крестьяне обоего пола, то есть мужчины и женщины с детьми их, по неведомым в мире правам и присвоениям, продаются на торжищах и в жилищах от владельцев и хозяев своих на ряду скота, а не редко и на собак промениваются, и продаваемые повинны при том быть еще нарочито веселыми и отзываться о своем голосе, доброте и знании какого ни есть ремесла, чтобы по тому скорее их купили и дороже заплатили. Словом сказать, соединиться с таким неключимым народом есть тоже, что броситься из огня в пламя».
Далее на страницах «Истории Русов» Хмельницкого предостерегает крымский хан. От его лица автор извергает очередную порцию поношений «москалей»:
«Войны же с Московией, суть неизбежны и бесконечны для всех народов ибо… в ней все чины и народ почти безграмотны и множеством разноверств и странных мольбищ сходствуют с язычеством, а свирепостью превосходят диких, несмотря, говорю, на невежество и грубиянство, припомнить надобно привязчивость их за самые мелочи и бредни, за которые они вели сумасбродную и долголетнюю ссору и войны со Шведами и Поляками… между собою они безпрестанно дерутся и тиранствуют…».
В «Истории Русов» превозносилась роль гетманов в малороссийской и даже европейской истории как «истинно благородных рыцарей». Весьма характерным тут является изложение эпизода 1723 года с наказным (временным) гетманом Павлом Полуботком.
Здесь нужно уточнить, что после Переяславской рады казачьи гетманы поначалу обладали в Малороссии большой властью и свободой действий, превышавшей де-факто власть царских воевод. Казачья знать, по сути, установила систему крепостного права по отношению к бедным казакам и крестьянству. При этом степень ее лояльности и честности по отношению к Москве была невысока.
В 1722 году имперский центр учредил Малороссийскую коллегию. Эта коллегия, во-первых, стала взимать налог с казачьих старшин. Во-вторых, простые казаки получили право подавать в коллегию жалобы на притеснения со стороны старшины, а крестьяне — на притеснения со стороны помещиков.
Тогда гетман Полуботок, явно превысив свои полномочия, выпустил универсал, требовавший от крестьян повиновения помещикам.
Петр I вызвал Полуботка с его приближенными в Петербург для объяснения. Там Полуботок подал царю челобитную об отмене новых порядков. Разгневанный Петр велел препроводить гетмана в Петропавловскую крепость.
Автор «Истории Русов» утверждал, что якобы гетман произнес в этот момент такую вдохновенную и торжественную речь: «Я знаю, что нас ждут оковы и мрачные темницы, где уморят нас гладом и притеснением, по обычаю Московскому; но пока еще жив, говорю тебе истину, о Государь! что воздашь Ты непременно отчет перед царем всех Царей, Всемогущим Богом, за погибель нашу и всего народа».
Петр I, по тексту, «терпеливо выслушивает» Полуботка, но всё же сажает его в темницу.
Однако когда через год Полуботок чувствует приближение кончины, царь якобы приходит к нему проститься. И тут гетман, не менее вдохновенно, чем раньше, заявляет ему, что их рассудит Бог: «Я вражды к тебе никогда не имел и не имею, и с тем умираю, как христианин. Верю несомненно, что за невинное страдание мое и моих ближних, будем судиться от общего и нелицемерного Судии нашего, Всемогущего Бога, и скоро пред Ним оба предстанем, и Петр с Павлом там рассудятся».
Иван Никитин. Портрет напольного гетмана (фрагмент). 1720-е
Исследовавший явление украинского сепаратизма историк Николай Ульянов пояснял:
«Эти речи Полуботка, сохраненные нам „Историей Русов“, пользовались необычайным успехом среди фрондирующей казачьей старшины, расходясь по рукам во множестве списков. Кроме „Истории Русов“, они попали в Les annales de la Petite Russie Бенуа Шерера, вышедшие в Париже в 1788 г. Кроме того, портрет Полуботка с выгравированной под ним цитатой из его „речи“ висел чуть не в каждом полковничьем и сотницком доме. По мнению позднейших исследователей, изображен был на нем не Павел, а его отец Леонтий Полуботок, но это нисколько не мешало почитанию черниговского полковника, причисленного к лику национальных героев».
Еще одним объектом мифотворчества в «Истории Русов» стал гетман Мазепа, известный своей неожиданной изменой России и помощью шведскому королю Карлу XII во время Северной войны. Формирование нужного образа Мазепы как «отца отечества» автор «Истории Русов» достигает за счет введения фальшивых документов. В том числе, «воззвания» Мазепы, в котором тот якобы заявлял о «вооруженном нейтралитете» Малороссии: «Виделся я с обоими воюющими Королями: Шведским и Польским, — якобы писал Мазепа, — и всё искусство мое употребил пред ними, чтоб убедить первого о покровительстве и пощаде отечества нашего от воинских поисков и разорений в будущее на нее нашествие; а в рассуждении Великороссии, нам единоверной и единоплеменной, испросил у него нейтралитет, то есть не должны мы воевать ни с Шведами, ни с Поляками, ни с Великороссиянами; а должны, собравшись с воинскими силами нашими, стоять в приличных местах и защищать собственное отечество свое, отражая того, кто нападет на него войною…».
Как отмечал тот же историк Н. Ульянов: «Самостийнические историки видят в этом воззвании свой идеал национальной независимости. „История Русов“ была, по-видимому, главной виновницей того, что с этим идеалом связано имя Мазепы — самого непопулярного и самого ненационального из гетманов».
Дэниел Бейел. Иван Мазепа (фрагмент). 1715.
И, действительно, реальный, а не выдуманный Мазепа был крайне непопулярен — ведь его измена породила шведское нашествие, раскол казачества и междоусобицу.
«История Русов» была опубликована в 1846 году, накануне революций 1848−1849 годов в Европе. Впечатление от нее было огромным. В год ее публикации в Киеве было создано Кирилло-Мефодиевское братство, выступавшее за либерализацию культурной и политической жизни в Малороссии и за панславянскую федерацию. Члены братства — историк Николай Костомаров, поэт Тарас Шевченко, писатель Пантелеймон Кулиш — совершенно прониклись идеями «Истории Русов».
Так, Костомаров в своей статье «Две русские народности» писал:
«Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более». Костомаров заявлял, что «племя южно-русское [малороссы] имело своим отличительным характером перевес личной свободы, а великорусское — перевес общинности». И что южнорусы якобы исторически всегда «держались за федеративный строй <…> с Московией».
Идеологической программой Кирилло-Мефодиевского братства стала небольшая брошюра Костомарова, получившая претенциозное название «Книги бытия украинского народа». Отметим, что «книгами» назывались параграфы, редко занимающие более одного абзаца. Таких параграфов в тексте больше ста. А все тексты вместе умещаются на 30 обычных книжных страницах. В этих «Книгах Бытия» Костомаров уже прямо ставит вопрос об угнетении «проклятой московщиной»:
«Но скоро увидела Украина, что она попалась в неволю, ибо она по своей простоте не узнала, что такое значит царь московский, а царь московский значил то же, что идол и мучитель. <…> А немка царица Катерина, распутница всесветная, безбожница, мужеубийца, кончила казацтво и свободу, ибо, отобравши тех, которые были в Украине старшинами, наделила их дворянством и землями и отдала им вольную их братию в ярмо, одних поделала господами, а других рабами. <…> И погибла Украина. Но так только кажется».
Таким образом, Костомаров сознательно возводил вину за угнетение старшинами простых казаков на Россию. Притом что на деле неравенство между казачьей верхушкой и простыми казаками, безусловно, существовало задолго до Екатерины II и насаждалось отнюдь не центральной властью: к моменту официального закрепления Екатериной крепостного права в Малороссии существовали порядки, ничем от него не отличимые.
Другой идеолог Кирилло-Мефодиевского братства, писатель Пантелеймон Кулиш стал известен как создатель первой версии украинского алфавита — «кулишовки».
К тому времени уже почти тысячу лет в Малороссии, как и по всей России, пользовались кириллицей. С эпохи Петра I использовался гражданский кириллический шрифт, не вызывавший никаких нареканий по части несоответствия фонетике малороссийского говора.
Однако Кулиш в своей работе «Записки о Южной Руси» начинает конструировать новое правописание: выбрасывает букву «ы», вводит «i» там, где она до этого не употреблялась, — вместо «й», «ѣ», а также «о» и «е» в целом ряде случаев и т. д. Оправдывал Кулиш свою деятельность так: «Передать в точности характер Южно-Русской речи на Северно-Русском языке нет никакой возможности, по недостатку многих соответственных форм в языке Северно-Русском. Часто то, что по-Малороссийски выражается нежно и живописно, по-Великорусски выходит грубо и вяло». Однако на деле алфавит Кулиша отнюдь не придавал малороссийскому языку «нежности», но попросту отдалял его от русского языка.
Еще один видный член Кирилло-Мефодиевского братства, поэт Тарас Шевченко, облек идеологию ненависти к «московству» в поэтическую форму.
Так, в знаменитом сборнике Шевченко «Кобзарь» есть среди прочих стихотворение «Сон». В нем автор, путешествуя по Петербургу, видит памятник Петру I, известный как «Медный всадник». Приведем для точности буквальный перевод этого стихотворения с украинского:
То ли в кафтане, то ли не в кафтане
И без шапки. Какой-то листвой
Голова обвита.
Конь играет, вот-вот речку
Вот… вот… перепрыгнет.
А он руку простирает,
Как будто весь мир хочет
Загрести. Кто же это такой?
Вот я и читаю,
Что на скале выковано,
Первому — Вторая Такое чудо поставила.
Теперь же я знаю:
Это тот Первый, который распинал
Нашу Украину,
А Вторая доконала
Вдовую сироту.
Палачи! Палачи! Людоеды!
Наелись оба,
Накрались, а что взяли
На тот свет с собою?
Тяжко, тяжко мне стало
Так, словно я читаю
Историю Украины
Стою, замираю…
И тут Шевченко слышит голос некоего «невидимого», в ком без труда опознается уже известный нам гетман Полуботок — любимый герой «Истории Русов». Полуботок поет:
О царь поганый,
Царь проклятый, лукавый,
Аспид голодный!
Что ты сделал с казаками?
Болота засыпал
Благородными костями;
Поставил столицу
На их трупах казненных <…>
Украины далекой
Может, уже нет <…>
Может, Москва сожгла
И Днепр спустила
В синее море, раскопала
Высокие могилы —
Нашу славу.
Окончание.
Оригинал: rossaprimavera.ru
См. также:
- Украинство — кем и зачем оно сконструировано (2017) // www.knigi.ecc.ru
Коллективная монография посвящена конструкту «Украинство».
Конструкт — это некий суррогат истории. Предметом исследования коллектива авторов была не история Украины, которая сложна, трагична, героична, запутана, а ее долгоиграющий суррогат, конструкт «Украинство» — предельно опасный, деструктивный и мощный. Возникновение этого конструкта, его основные характеристики, его последовательная трансформация, его реализация на разных исторических этапах, его перспективы — вот что находится в сфере данного исследования. В монографии представлены все ключевые моменты становления конструкта «Украинство», прослежена общая логика его эволюции, описаны современные формы его проявления и наиболее опасные тенденции его возможного развития. Для историков, политологов, социологов, философов, культурологов, специалистов в области других гуманитарных наук, а также для всех тех, кто интересуется нынешней ситуацией на Украине и хочет понять, что же там происходит.
- Газета Суть Времени - Украинство (mp3, по порядку) // onedrive.live.com
Аудиоверсия первых 10 глав монографии "Украинство"
- 05.03.2022 «Русский вызов» или «русский ответ»? Предисловие «Украинство...» // voiks
Конструкт — это не история как таковая, а ее суррогат. Реальная украинская история — это история, то есть нечто, таящее в себе неожиданности, развилки и прочее. А украинство — это конструкт
- 05.03.2022 Украина в мироустроительных планах Германии — «Украинство…» Глава I // voiks
Украину не впервые рассматривают как буфер, а также как возможный плацдарм для наступления на Россию. Причем в последнее столетие наибольшую активность в этом вопросе проявляла именно Германия
- 05.03.2022 Исторические претензии Польши на Украину — «Украинство…» Глава II // voiks
После развала СССР процесс освобождения «порабощенных народов» не остановился, а перешел в иную, более жесткую фазу
- 05.03.2022 Вклад Австро-Венгрии в украинизацию — «Украинство…» Глава III // voiks
Было принято решение создавать «украинскую» нацию, заявив о национальном единстве рутенов и населения российской Малороссии
- 06.03.2022 Габсбург в вышиванке — «Украинство…» Глава IV // voiks
Одна идея из 1920-х годов жива и поныне: по ней возможен общеевропейский переход от нынешней демократии ЕС к какой-то общеевропейской монархии. А в случае такого перехода династия Габсбургов, что называется, вне конкуренции.
- 06.03.2022 Черный интернационал: Габсбург, бандеровцы и др. — «Украинство…» Глава V // voiks
Так называемая черная аристократия очень нужна для новой мягкой неофашистской модели Евросоюза
- 06.03.2022 Украина как плацдарм фашистского реванша — «Украинство…» Глава VI // voiks
Украинские политики танцуют под дудку профашистских радикалов, а Запад это поддерживает. Почему? Не потому ли, что в украинском неонацистском котле вывариваются новые идеологемы, призванные затем насаждаться повсеместно?
- 07.03.2022 Chatham House и Украина — «Украинство…» Глава VII // voiks
В проект «Украинство» на протяжении веков очевидным образом вкладывались, инвестировались огромные материальные, интеллектуальные и волевые ресурсы. И пренебрегать ролью Chatham House в осуществлении того, что мы именуем проектом «Украинство», было бы и неразумно, и безответственно.
- 07.03.2022 Брестская уния 1596 года и Украина — «Украинство…» Глава VIII // voiks
Украинская грекокатолическая (униатская) церковь сыграла ключевую роль в формировании так называемого «галицийского духа», носители которого считают, что население большей части Украины, зараженное вирусом «москальства», к истинному украинству никакого отношения не имеет.
- 09.03.2022 Андрей Шептицкий и «восточный проект» Ватикана — «Украинство…» Глава IX // voiks
Меняя вектор лояльности, Шептицкий сохранял верность своей стратегической антирусской миссии.
- Метка: Украинство (книга)
Украинский национализм сквозь века — «Украинство…» Глава XIV
ИА Красная Весна | Коммуна «Суть времени» / ИА Красная Весна / 12 марта 2022
Исполнение мечты поляков о «Великой Польше» было немыслимо без присоединения малороссийских земель. А для этого необходимо было создать мощное псевдонационалистическое движение.
Густав Седерстрём. Карл XII и гетман Мазепа на берегу Днепра
В XIV–XVI веках юго-западная часть древнерусского государства, будущая Западная Украина, попала сначала под власть Литвы и Польши, а затем, после их объединения, под власть польско-литовского государства Речь Посполитая. Позже под власть поляков попала и восточная, Левобережная Украина.
Польские историки уже с XV века работали над обоснованием территориальных претензий Польши.
Историки Ян Длугош и Мацей Меховский развивали идею о том, что «руссы» — это русские, живущие на территории Речи Посполитой. Что поляки — их «старший брат» (Длугош рассуждал о двух братьях, Лехе и Чехе, и «потомке Леха Русе», а Меховский подытоживал: «Русс — потомок Ляха. От этого Руссия»). Лех, Чех и Русс при этом назывались потомками библейского Иафета, сына праотца Ноя.
Тут надо оговорить, что само по себе то, что европейские народы и, в частности, славяне, происходят от Иафета, было общим местом для средневековых историков. Потомками Иафета называла русичей и древнерусская «Повесть временных лет». Однако рассказ о трех братьях, старший из которых был Лех, а также настойчивое указание на то, что руссы — это исключительно жители Речи Посполитой, то есть малороссы, а не подданные московского царя, — отличает именно польских историков.
Длугош и Меховский утверждали, что «руссы» — единственные наследники древней Киевской Руси. При этом Меховский так определял земли «Руссии» (она же — Малороссия): «Ограничена Руссия — с юга Сарматскими горами [Карпаты] и рекой Тирасом, которую жители называют Днестром (Niestr); с востока — Танаисом [Дон], Меотидами [Азовское море] и Таврическим островом [Крым]; с севера — Литвой, с запада — Польшей». «Моски» же, по утверждению Меховского, — это вообще не русские, а отдельный народ, обитающий на границе с варварской Тартарией (название, которым в те времена в Европе обозначали область проживания татаро-монгол, объединяя ее с мифической адской бездной Тартаром). Из этого следовало, что «моски» не могут претендовать на территориальное наследие древнерусского государства.
Меховский также был основоположником сарматской теории, весьма полюбившейся польской шляхте. Теория эта гласила, что славяне произошли от сарматов, потомков Иафета. При этом польские последователи Меховского, дооформившие его теорию, утверждали, что, в отличие от поляков, произошедших от Иафета, русские — это варвары, чьим предком был другой сын Ноя — Сим. Такое различие подводило историческое обоснование под высокомерное презрение польскими шляхтичами, мнившими своими предками сарматов, малороссийской и литовской «черни».
Обсуждалась в Речи Посполитой и другая теория, «мосохова», более благосклонная к жителям Московского царства. Эта теория встречалась в трудах таких симпатизировавших Литве и склонных к антикатолицизму историков, как Марцин Бельский или Мацей Стрыйковский. Они вели родословную славян от сына Иафета Мосоха. Признавая, что Мосох основал Москву и непосредственно от него произошли жители Московии, эти историки указывали на родство поляков и русских как потомков Мосоха.
В ответ на окончательное закабаление в XVII веке в Малороссии поднялась мощная освободительная борьба под предводительством Богдана Хмельницкого. Борьба эта успешно завершилась для населения Левобережья в 1654 году воссоединением с Россией по решению Переяславской рады.
Вскоре после Переяславской рады православными монахами Киево-Печерской лавры была написана книга «Киевский синопсис», доказывавшая историческую справедливость воссоединения. «Синопсис» возводил происхождение россов (то есть народа Киевской Руси) и московского народа к Иафету (в качестве возможного общего праотца упоминался также Сим). Таким образом, обосновывалось единство двух народов.
К концу XVIII века Речь Посполитая пришла в упадок, и ее территории начали отходить к соседям. Потеряла Польша и Правобережную Украину, одна часть которой перешла к Австро-Венгрии, а другая — к России.
В России отмечали: мы всего лишь возвращаем исконные древнерусские территории. Поляки же яростно стремились доказать свои права на Малороссию. Именно тогда польские теоретики развязали вокруг темы украинства полномасштабную идеологическую войну. Как писал позднее крупный украинский историк А. Стороженко:
«Настали разделы Польши, и вот когда польские ученые заговорили об особой украинской национальности. Им хотелось доказать, что русских нет в границах погибшей Польши, и что Екатерина II напрасно приказала вычеканить на медали в память разделов «отторженная возвратих».
Идеологические польские сочинения публикуются одно за другим.
В 1795 году — в год последнего раздела Речи Посполитой, когда она прекратила свое существование, — в Париже была издана книга польского писателя и путешественника Яна Потоцкого «Историко-географические фрагменты о Скифии, Сарматии и славянах». В этом псевдоэтнографическом сочинении впервые фигурируют «украинцы» как некий отдельный от русских («славян Новгорода») народ, «также называемый Мало-Россиянами или жителями малой России». Потоцкий сообщает, что основными племенами, от которых произошли украинцы, были поляне, построившие Киев, и древляне.
Александр Вранек. Портрет Яна Потоцкого (фрагмент). 1810
В 1801 году идею Потоцкого развил польский историк Тадеуш Чацкий. В своей работе «О названии „Украина“ и зарождении казачества» он заявил, что украинцы напрямую происходят от племени… «укров» (да-да, именно тогда появилось это пресловутое словцо!). «Укры» якобы и были той дикой славянской ордой (horda barbarzynskih Slowican), которая пришла на Днепр из Заволжья в первые века нашей эры.
Но не только поляки были недовольны воссоединением Малороссии с Россией. Казачья верхушка (старши́на) вплоть до XIX века не оставляла надежд установить в Малороссии свою независимую власть, и не раз еще казачьи гетманы будут изменять России.
В 1846 году впервые публикуется антироссийский текст под названием «История Русов или Малой России». Издатель Осип Бодянский, напечатавший этот текст в московской типографии, назвал его сочинением преосвященного Григория (Георгия) Конисского, архиепископа Могилевского, Мстиславского и Оршанского. Якобы, утверждал издатель, Конисский передал рукопись своему ученику, Григорию Полетике, от которого его и получила типография.
Учитывая антирусскость текста и явную симпатию его сочинителя к казацкой старшине, авторство Григория Конисского крайне сомнительно. Ведь Григорий был не только борцом за укрепление православия в Малороссии, но и резким критиком усиливавшегося в то время произвола старшины, захватывавшей земли у простых крестьян. Так, в своей драме «Воскресение мертвых» Григорий Конисский весьма живописно показал, что будет на том свете с богачами, отбирающими у крестьян земли.
Позднее, в авторитетном журнале «Киевская старина» было высказано предположение, что автором «Истории Русов» является сам Григорий Полетика (основанием для такого утверждения стали письма его сына Василия). Полетика, действительно, куда более соответствовал личности автора, стоявшего за «Историей Русов». Он не только принадлежал к казацкому старшинному роду, но и был ревностным сторонником соблюдения прав казачьей верхушки.
Портрет Григория Полетики (фрагмент). 1891
«История Русов» — ключевой идеологический текст, надолго ставший для украинских националистов источником, откуда они черпали свою ненависть к Москве. Во многом повторяя польских авторов, «История Русов» впервые сделала главным действующим лицом местной истории именно малороссов.
Автор «Истории Русов» утверждает изначальную обособленность малороссов, как подлинных русов, от «москалей». Вслед за польскими историками он обосновывает это тем, что якобы малороссы — потомки одного из сыновей Иафета Росса (или Руса), «москали» же произошли от другого сына Иафета, князя Мосоха. «Москали» при этом именуются то «скифами», то «волками», то «рабами, которых обменивают на собак».
Союз с Литвой описывается ее автором как «равный и вольный». Когда же повествователь доходит до Переяславской рады, то облик «москалей» рисуется исключительно черной краской. Якобы соратник Богдана Хмельницкого есаул Богун отговаривал его от союза с Москвой:
«В народе Московском владычествует самое неключимое [непотребное] рабство и невольничество в высочайшей степени, и что у них, кроме Божьего, да Царского, ничего собственного нет и быть не может, и человеки, по их мыслям, произведены в свет будто для того, чтобы в нем не иметь ничего, а только рабствовать. Самые вельможи и бояре Московские титулуются обыкновенно рабами Царскими, и в просьбах своих всегда пишут они, что бьют ему челом; касательно же посполитого народа [имеются в виду крестьяне, мещане], то все они почитаются крепостными, как бы не от одного народа происшедшими, а накупленными из пленников и невольников, и сии крепостные или, по их названию, крестьяне обоего пола, то есть мужчины и женщины с детьми их, по неведомым в мире правам и присвоениям, продаются на торжищах и в жилищах от владельцев и хозяев своих на ряду скота, а не редко и на собак промениваются, и продаваемые повинны при том быть еще нарочито веселыми и отзываться о своем голосе, доброте и знании какого ни есть ремесла, чтобы по тому скорее их купили и дороже заплатили. Словом сказать, соединиться с таким неключимым народом есть тоже, что броситься из огня в пламя».
Далее на страницах «Истории Русов» Хмельницкого предостерегает крымский хан. От его лица автор извергает очередную порцию поношений «москалей»:
«Войны же с Московией, суть неизбежны и бесконечны для всех народов ибо… в ней все чины и народ почти безграмотны и множеством разноверств и странных мольбищ сходствуют с язычеством, а свирепостью превосходят диких, несмотря, говорю, на невежество и грубиянство, припомнить надобно привязчивость их за самые мелочи и бредни, за которые они вели сумасбродную и долголетнюю ссору и войны со Шведами и Поляками… между собою они безпрестанно дерутся и тиранствуют…».
В «Истории Русов» превозносилась роль гетманов в малороссийской и даже европейской истории как «истинно благородных рыцарей». Весьма характерным тут является изложение эпизода 1723 года с наказным (временным) гетманом Павлом Полуботком.
Здесь нужно уточнить, что после Переяславской рады казачьи гетманы поначалу обладали в Малороссии большой властью и свободой действий, превышавшей де-факто власть царских воевод. Казачья знать, по сути, установила систему крепостного права по отношению к бедным казакам и крестьянству. При этом степень ее лояльности и честности по отношению к Москве была невысока.
В 1722 году имперский центр учредил Малороссийскую коллегию. Эта коллегия, во-первых, стала взимать налог с казачьих старшин. Во-вторых, простые казаки получили право подавать в коллегию жалобы на притеснения со стороны старшины, а крестьяне — на притеснения со стороны помещиков.
Тогда гетман Полуботок, явно превысив свои полномочия, выпустил универсал, требовавший от крестьян повиновения помещикам.
Петр I вызвал Полуботка с его приближенными в Петербург для объяснения. Там Полуботок подал царю челобитную об отмене новых порядков. Разгневанный Петр велел препроводить гетмана в Петропавловскую крепость.
Автор «Истории Русов» утверждал, что якобы гетман произнес в этот момент такую вдохновенную и торжественную речь: «Я знаю, что нас ждут оковы и мрачные темницы, где уморят нас гладом и притеснением, по обычаю Московскому; но пока еще жив, говорю тебе истину, о Государь! что воздашь Ты непременно отчет перед царем всех Царей, Всемогущим Богом, за погибель нашу и всего народа».
Петр I, по тексту, «терпеливо выслушивает» Полуботка, но всё же сажает его в темницу.
Однако когда через год Полуботок чувствует приближение кончины, царь якобы приходит к нему проститься. И тут гетман, не менее вдохновенно, чем раньше, заявляет ему, что их рассудит Бог: «Я вражды к тебе никогда не имел и не имею, и с тем умираю, как христианин. Верю несомненно, что за невинное страдание мое и моих ближних, будем судиться от общего и нелицемерного Судии нашего, Всемогущего Бога, и скоро пред Ним оба предстанем, и Петр с Павлом там рассудятся».
Иван Никитин. Портрет напольного гетмана (фрагмент). 1720-е
Исследовавший явление украинского сепаратизма историк Николай Ульянов пояснял:
«Эти речи Полуботка, сохраненные нам „Историей Русов“, пользовались необычайным успехом среди фрондирующей казачьей старшины, расходясь по рукам во множестве списков. Кроме „Истории Русов“, они попали в Les annales de la Petite Russie Бенуа Шерера, вышедшие в Париже в 1788 г. Кроме того, портрет Полуботка с выгравированной под ним цитатой из его „речи“ висел чуть не в каждом полковничьем и сотницком доме. По мнению позднейших исследователей, изображен был на нем не Павел, а его отец Леонтий Полуботок, но это нисколько не мешало почитанию черниговского полковника, причисленного к лику национальных героев».
Еще одним объектом мифотворчества в «Истории Русов» стал гетман Мазепа, известный своей неожиданной изменой России и помощью шведскому королю Карлу XII во время Северной войны. Формирование нужного образа Мазепы как «отца отечества» автор «Истории Русов» достигает за счет введения фальшивых документов. В том числе, «воззвания» Мазепы, в котором тот якобы заявлял о «вооруженном нейтралитете» Малороссии: «Виделся я с обоими воюющими Королями: Шведским и Польским, — якобы писал Мазепа, — и всё искусство мое употребил пред ними, чтоб убедить первого о покровительстве и пощаде отечества нашего от воинских поисков и разорений в будущее на нее нашествие; а в рассуждении Великороссии, нам единоверной и единоплеменной, испросил у него нейтралитет, то есть не должны мы воевать ни с Шведами, ни с Поляками, ни с Великороссиянами; а должны, собравшись с воинскими силами нашими, стоять в приличных местах и защищать собственное отечество свое, отражая того, кто нападет на него войною…».
Как отмечал тот же историк Н. Ульянов: «Самостийнические историки видят в этом воззвании свой идеал национальной независимости. „История Русов“ была, по-видимому, главной виновницей того, что с этим идеалом связано имя Мазепы — самого непопулярного и самого ненационального из гетманов».
Дэниел Бейел. Иван Мазепа (фрагмент). 1715.
И, действительно, реальный, а не выдуманный Мазепа был крайне непопулярен — ведь его измена породила шведское нашествие, раскол казачества и междоусобицу.
«История Русов» была опубликована в 1846 году, накануне революций 1848−1849 годов в Европе. Впечатление от нее было огромным. В год ее публикации в Киеве было создано Кирилло-Мефодиевское братство, выступавшее за либерализацию культурной и политической жизни в Малороссии и за панславянскую федерацию. Члены братства — историк Николай Костомаров, поэт Тарас Шевченко, писатель Пантелеймон Кулиш — совершенно прониклись идеями «Истории Русов».
Так, Костомаров в своей статье «Две русские народности» писал:
«Оказывается, что русская народность не едина; их две, а кто знает, может быть их откроется и более». Костомаров заявлял, что «племя южно-русское [малороссы] имело своим отличительным характером перевес личной свободы, а великорусское — перевес общинности». И что южнорусы якобы исторически всегда «держались за федеративный строй <…> с Московией».
Идеологической программой Кирилло-Мефодиевского братства стала небольшая брошюра Костомарова, получившая претенциозное название «Книги бытия украинского народа». Отметим, что «книгами» назывались параграфы, редко занимающие более одного абзаца. Таких параграфов в тексте больше ста. А все тексты вместе умещаются на 30 обычных книжных страницах. В этих «Книгах Бытия» Костомаров уже прямо ставит вопрос об угнетении «проклятой московщиной»:
«Но скоро увидела Украина, что она попалась в неволю, ибо она по своей простоте не узнала, что такое значит царь московский, а царь московский значил то же, что идол и мучитель. <…> А немка царица Катерина, распутница всесветная, безбожница, мужеубийца, кончила казацтво и свободу, ибо, отобравши тех, которые были в Украине старшинами, наделила их дворянством и землями и отдала им вольную их братию в ярмо, одних поделала господами, а других рабами. <…> И погибла Украина. Но так только кажется».
Таким образом, Костомаров сознательно возводил вину за угнетение старшинами простых казаков на Россию. Притом что на деле неравенство между казачьей верхушкой и простыми казаками, безусловно, существовало задолго до Екатерины II и насаждалось отнюдь не центральной властью: к моменту официального закрепления Екатериной крепостного права в Малороссии существовали порядки, ничем от него не отличимые.
Другой идеолог Кирилло-Мефодиевского братства, писатель Пантелеймон Кулиш стал известен как создатель первой версии украинского алфавита — «кулишовки».
К тому времени уже почти тысячу лет в Малороссии, как и по всей России, пользовались кириллицей. С эпохи Петра I использовался гражданский кириллический шрифт, не вызывавший никаких нареканий по части несоответствия фонетике малороссийского говора.
Однако Кулиш в своей работе «Записки о Южной Руси» начинает конструировать новое правописание: выбрасывает букву «ы», вводит «i» там, где она до этого не употреблялась, — вместо «й», «ѣ», а также «о» и «е» в целом ряде случаев и т. д. Оправдывал Кулиш свою деятельность так: «Передать в точности характер Южно-Русской речи на Северно-Русском языке нет никакой возможности, по недостатку многих соответственных форм в языке Северно-Русском. Часто то, что по-Малороссийски выражается нежно и живописно, по-Великорусски выходит грубо и вяло». Однако на деле алфавит Кулиша отнюдь не придавал малороссийскому языку «нежности», но попросту отдалял его от русского языка.
Еще один видный член Кирилло-Мефодиевского братства, поэт Тарас Шевченко, облек идеологию ненависти к «московству» в поэтическую форму.
Так, в знаменитом сборнике Шевченко «Кобзарь» есть среди прочих стихотворение «Сон». В нем автор, путешествуя по Петербургу, видит памятник Петру I, известный как «Медный всадник». Приведем для точности буквальный перевод этого стихотворения с украинского:
То ли в кафтане, то ли не в кафтане
И без шапки. Какой-то листвой
Голова обвита.
Конь играет, вот-вот речку
Вот… вот… перепрыгнет.
А он руку простирает,
Как будто весь мир хочет
Загрести. Кто же это такой?
Вот я и читаю,
Что на скале выковано,
Первому — Вторая Такое чудо поставила.
Теперь же я знаю:
Это тот Первый, который распинал
Нашу Украину,
А Вторая доконала
Вдовую сироту.
Палачи! Палачи! Людоеды!
Наелись оба,
Накрались, а что взяли
На тот свет с собою?
Тяжко, тяжко мне стало
Так, словно я читаю
Историю Украины
Стою, замираю…
И тут Шевченко слышит голос некоего «невидимого», в ком без труда опознается уже известный нам гетман Полуботок — любимый герой «Истории Русов». Полуботок поет:
О царь поганый,
Царь проклятый, лукавый,
Аспид голодный!
Что ты сделал с казаками?
Болота засыпал
Благородными костями;
Поставил столицу
На их трупах казненных <…>
Украины далекой
Может, уже нет <…>
Может, Москва сожгла
И Днепр спустила
В синее море, раскопала
Высокие могилы —
Нашу славу.
Окончание.
Оригинал: rossaprimavera.ru
См. также:
- Украинство — кем и зачем оно сконструировано (2017) // www.knigi.ecc.ru
Коллективная монография посвящена конструкту «Украинство».
Конструкт — это некий суррогат истории. Предметом исследования коллектива авторов была не история Украины, которая сложна, трагична, героична, запутана, а ее долгоиграющий суррогат, конструкт «Украинство» — предельно опасный, деструктивный и мощный. Возникновение этого конструкта, его основные характеристики, его последовательная трансформация, его реализация на разных исторических этапах, его перспективы — вот что находится в сфере данного исследования. В монографии представлены все ключевые моменты становления конструкта «Украинство», прослежена общая логика его эволюции, описаны современные формы его проявления и наиболее опасные тенденции его возможного развития. Для историков, политологов, социологов, философов, культурологов, специалистов в области других гуманитарных наук, а также для всех тех, кто интересуется нынешней ситуацией на Украине и хочет понять, что же там происходит.
- Газета Суть Времени - Украинство (mp3, по порядку) // onedrive.live.com
Аудиоверсия первых 10 глав монографии "Украинство"
- 05.03.2022 «Русский вызов» или «русский ответ»? Предисловие «Украинство...» // voiks
Конструкт — это не история как таковая, а ее суррогат. Реальная украинская история — это история, то есть нечто, таящее в себе неожиданности, развилки и прочее. А украинство — это конструкт
- 05.03.2022 Украина в мироустроительных планах Германии — «Украинство…» Глава I // voiks
Украину не впервые рассматривают как буфер, а также как возможный плацдарм для наступления на Россию. Причем в последнее столетие наибольшую активность в этом вопросе проявляла именно Германия
- 05.03.2022 Исторические претензии Польши на Украину — «Украинство…» Глава II // voiks
После развала СССР процесс освобождения «порабощенных народов» не остановился, а перешел в иную, более жесткую фазу
- 05.03.2022 Вклад Австро-Венгрии в украинизацию — «Украинство…» Глава III // voiks
Было принято решение создавать «украинскую» нацию, заявив о национальном единстве рутенов и населения российской Малороссии
- 06.03.2022 Габсбург в вышиванке — «Украинство…» Глава IV // voiks
Одна идея из 1920-х годов жива и поныне: по ней возможен общеевропейский переход от нынешней демократии ЕС к какой-то общеевропейской монархии. А в случае такого перехода династия Габсбургов, что называется, вне конкуренции.
- 06.03.2022 Черный интернационал: Габсбург, бандеровцы и др. — «Украинство…» Глава V // voiks
Так называемая черная аристократия очень нужна для новой мягкой неофашистской модели Евросоюза
- 06.03.2022 Украина как плацдарм фашистского реванша — «Украинство…» Глава VI // voiks
Украинские политики танцуют под дудку профашистских радикалов, а Запад это поддерживает. Почему? Не потому ли, что в украинском неонацистском котле вывариваются новые идеологемы, призванные затем насаждаться повсеместно?
- 07.03.2022 Chatham House и Украина — «Украинство…» Глава VII // voiks
В проект «Украинство» на протяжении веков очевидным образом вкладывались, инвестировались огромные материальные, интеллектуальные и волевые ресурсы. И пренебрегать ролью Chatham House в осуществлении того, что мы именуем проектом «Украинство», было бы и неразумно, и безответственно.
- 07.03.2022 Брестская уния 1596 года и Украина — «Украинство…» Глава VIII // voiks
Украинская грекокатолическая (униатская) церковь сыграла ключевую роль в формировании так называемого «галицийского духа», носители которого считают, что население большей части Украины, зараженное вирусом «москальства», к истинному украинству никакого отношения не имеет.
- 09.03.2022 Андрей Шептицкий и «восточный проект» Ватикана — «Украинство…» Глава IX // voiks
Меняя вектор лояльности, Шептицкий сохранял верность своей стратегической антирусской миссии.
- Метка: Украинство (книга)